Муж чуть не забил до полусмерти, а теперь называет ее цыпленочком

Алиса и Владик сейчас

Издевались, как хотели

15 мая 2008 года бабушке Алисы Артеменко Александре Хмелевской позвонила в Чернигов свекровь из пригородного села Ивановка: «Алиса в реанимации. Вовка избил».
В тот вечер в Ивановке Алиса поехала к подруге Ане Пеньковой. Туда же пришел и ее гражданский муж Владимир Коробка со своей новой сожительницей Аленой. Закончилось скандалом. Владимир пустил в ход кулаки. Бил Алису по голове, в живот. Схватил за ногу и поволок со второго этажа вниз. Ее голова билась о ступеньки.
Потом Алису выбросили в сарайчик умирать. Говорят, даже мочились на нее, собирались закопать. Стон Алисы слышал проходивший мимо сарая мужчина. Он вызвал «скорую» и милицию. Алису привезли в больницу. У нее была закрытая черепно-мозговая травма, гематомы, побои. Ее срочно забрали в операционную.
— Посмотрите, на затылке волосы вырвал, когда по лестнице тащил, по ступенькам. Что он, изверг, сделал с моим ребенком! — плакала в больнице 79-летняя бабушка Александра Кузьминична, больше некому было ухаживать за Алисой. Ее отец и мать давно умерли. Алиса заканчивала школу уже будучи беременной.

26 июня 2008 года Алису привезли из облбольницы во 2-ую городскую, по месту проживания. Она ведь из Чернигова. И сейчас прописана в городе, в квартире бабушки. Тогда Алиса была в вегетативном состоянии (как растение). Кормили ее через зонд. Какое-то время и дышать самостоятельно не могла. Пришлось делать трахеотомию (пробивать дырочку в трахее и вставлять трубочку в шею). Еще долго не могла ходить, сидеть, правая сторона была парализована, нарушена психика. Сына не узнавала, называла его Дедом Морозом.
31 июля 2008 года Алисе Артеменко дали первую группу инвалидности.

Смерть. Мама. Папа

5 января. 16-градусный мороз, снег. Дороги в Ивановке расчищены, проехать можно. Поворачиваю на знакомую улицу. Здесь жила Алиса с мужем Володей и сыном Владиком. Дом в Ивановке отдали молодым родители Володи.
Вот он, домик. Дорожка прочищена от снега. Волнуюсь — что там сейчас? Кто меня встретит? И вдруг дверь открыла... сама Алиса.
Я даже сначала не узнала ее. В последний раз видела ее в больнице. Сидела в палате, а бабушка показывала ее увечья. Она плакала, а я и плакать не могла. В жилах стыла кровь.
Сейчас 23-летняя Алиса улыбается. Пополнела, волосы отросли. На шее след-шрам от зонда, напоминание о трахеотомии. Пригласила войти. В доме тепло и чисто. В соседней комнате Владимир смотрел телевизор. Помирились... Это шокировало не меньше, чем невероятная жестокость почти двухлетней давности. Ангел она, что ли, во плоти? Или дура неимоверная? Впрочем, не мне судить. Просто рассказываю.
Общаться Владимир не захотел. Хорошо, хоть не выгнал.
Владик играл рядом с мамой. Мальчику в августе исполнилось пять лет. Он очень самостоятельный. Аккуратно вынул принесенные в подарок сладости и фрукты и показал тетрадку с рисунками. Поразили три написанных печатными буквами слова: «Смерть. Мама. Папа». Возможно, так ребенок переживает уход бабушки. Александра Кузьминична умерла, недавно поминали 40 дней. У нее был рак.
—  Как дела, Алиса? Как чувствуешь себя?
— Зрение улучшилось. Раньше я была дальтоником. Было много седых волос, теперь, после всех этих операцій, — ни единого. Мне кажется, я даже поумнела. Так и подруги говорят: -После операций на мозгах люди глупеют, а ты наоборот. Знаю теперь, где сказать, где смолчать.
Вот только правая нога не сгибается. Пока лежала, сухожилия срослись.
Я выздоровела. С того света вернулась. У меня сначала была первая группа инвалидности, теперь дали вторую. Получаю пособие по инвалидности. Да только уже два с половиной месяца его задерживают, нечем и за садик заплатить. Я 32 гривны воспитателям должна, они свои заложили.    Но сколько ж можно. Так что Владик в садик сейчас не ходит.

— А на что живете?
— Володя не работает. Силикатный завод, где муж работал, закрыли. Ездили вместе на биржу, но там хороших вакансий не было. В селе где-то подрабатывает, у людей. Выходит на несколько часов, принесет сотню. А что он делает и где — не вникаю. Это раньше я свой нос совала всюду, все мне нужно было знать. Теперь поумнела.
— Его не посадили. Почему?
—  Дали три года условно. Теперь ходит каждый месяц отмечаться. Судья так и сказал: «Я тебя не посадил только из-за жены».
— Ты его простила?
— Люблю я этого дурачка. Люблю, и никого другого мне не надо. Да и он очень изменился. Теперь я Ангелочек, Цыпленок слабенький.
—  А как же Алена, которую Владику приказывали мамой называть?
— Так Вова выгнал ее. когда я еще в больнице лежала. Она же со всеми шмотками перебралась в дом. Тюль на окна повесила. Когда уходила, ревела: «Вовочка, я тебя люблю...» А он сказал: «У меня есть жена и сын». И вещи ее повыбрасывал. Она уже и ребенка родила. Хотела списать на Вовку, не удалось. Теперь, надеюсь, она не появится в нашей жизни. У нас все хорошо.

— Он бет тебя?
—  Так то, когда выпью и плохо себя веду. А так и пальцем не трогает.
— А ты выпиваешь?
—  Только по праздникам. Не так, как раньше было: утром проснулась и не нужно ни воды, ни еды, только б сто грамм достать. Сын не нужен был. Не интересовало — сыт ли он, одет. Теперь я понимаю, что такое для меня ребенок. Для меня теперь главное Владик.
—  Говорят, его хотят сдать в интернат?
— Иногда мне кажется, что родственники хотели бы меня упрятать в дом инвалидов, а Владика — в интернат на Подусовку (район Чернигова). Но мы с мужем этого не хотим, в школу он пойдет в Ивановке, а не в интернат. Даже Новый год мы встречали только втроем.

— А елка есть?
— Есть. Только игрушек на ней нет. Одна звездочка на макушке.
И вправду, в зале елочка без игрушек. Так стало жаль малыша.
— А где же игрушки?
— Куда-то засунули, то ли в городе, то ли здесь.
— Папа тебя бьет? — спросили у Владика.
Промолчал.
— Да нет, он отца слушает, — поспешила объяснить Алиса. — С детства так привык.
Владимир мирно смотрел телевизор. В разговор ни разу не вмешался. Сказал только, что у них не елка, а так, ветка. Посмотрела — поставлена она надежно, на подставке. Судя по всему, руки у мужика на месте. Может, и впрямь все наладится?
—  На суде жениться обещал. Вы уже расписались? — спрашиваю Алису.
—  Нужны деньги, хотя бы на кольца. А у меня ни копейки... За садик нечем платить.

 Новая жизнь. Взгляд со стороны

Тарас Редик, нейрохирург областной больницы, сказал:
— Алису Артеменко я помню. Ей сделали несколько операций, удаляли гематомы. Девушка была почти безнадежна. Я рад, что сейчас она жива и радуется жизни.

«Пропащая она и несчастная»

Так говорит крестная Алисы Людмила Губина.
— Когда умерла бабушка, дед начал выпивать. К нему со его дома алкоголики сходятся. Брат вернулся жить в квартиру. Алиса с ребенком. Если не выпьет, присматривает за сыном. А бывает, что-то в голову вступит —соседке тете Нине приходится Впадика подкармливать. Она вроде и говорит складно, да только решать самостоятельно не может. Вот и на суде: он настроил ее, наобещал — и простила.
А нынче она в Чернигове. Володя — в Ивановке. Как только Алиса пенсию получит, звонит ей: «Приезжай». В морозы она тянет ребенка на автобус. Владик уже больше месяца в садик не ходит. Володя лапшу на уши ей вешает, а она и рада. Да не раскаялся он. В прошлом году избил ее очень и запугал, чтобы никому не жаловалась. Пришлось брату Алисы вмешаться. Тогда она написала заявление в милицию, побои поснимала. Милиция стала проверку проводить, так родители Владимира начали уговаривать Алису забрать заявление, а то его точно посадят. Уговорили. Думаю, это не в последний раз. Пропащая она и несчастная.

Валентина Остерская, еженедельник «Весть», №1 (374)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.

Додати в: