Вкус брюквы не забывается

Мария Федоровна Земляная из Талалаевки живет на белом свете 88-й год. Для своих лет — непоседливая, глаза жизнью светятся. Потому что ей есть чему радоваться: дети и внуки дарят ей любовь и уважение. Троих прекрасных дочерей вырастила подаривших пятерых внуков, а те уже - семерых правнуков. Все они всегда спешат сюда, к родительскому дому, где живет их мама и бабушка с самой младшей дочерью — Ольгой Николаевной. А как выжить смогла, и сама не знает, наверное, судьба такая, так суждено.Давно это было, а помнит до малейших деталей.Вспоминать очень тяжело...

Дрожат натруженные руки, и слезы ручьем...

Самое большое ее горе и потеря - разлука на всю жизнь с родным братом Алексеем.Эта потеря, неизвестность о его судьбе всю жизнь бередит ее сердце.

«Я родилась в Юрковцах Талалаевского района. Нас пятеро в семье было. Вера маленькой умерла, Шура и Мотя были старше меня. Мне было пять, а Алеше - три, когда в 36лет умерла наша мама. Помню, когда маму похоронили, нас с Алешей забрал милиционер и повез в детский дом. Остановились мы аж в селе Красноивановка Магдалиновского района Днепропетровской области, в детдоме №13. Алеша был там, где маленькие детки, меня иногда пускали к нему. Помню, как воспитательница говорила мне, чтобы я поругала его за то, что ел зеленые яблочки. Потом маленьких перевезли куда-то в другое место. За всю свою долгую жизнь я так нигде и не встретилась с Алешей... Возможно, их куда-то вывезли, возможно, кто-то усыновил, а может, и жизнь его где-то оборвалась. Я маленькой была и ничего не могла разузнать. Уже после войны пыталась искать,но все его следы затерялись», — рассказывает, плача, Мария Федоровна.

Когда началась война, детдомовцев расселили по людям. Раздали им их немудреные пожитки: одеяла, белье, кое-какую одежку. Марию взяла к себе Галина Григорьевна Бабенко из Мироновского Криничанского района Днепропетровщины. «Добрая женщина была, — вспоминает бабушка. — Она в колхозе бухгалтером работала, троих деток растила. Взяла меня за детьми смотреть, работе всякой научила, не обижала. А мужа ее, Григория, как забрали на войну, так сразу и похоронку получила...»

В Германию молодежь больше всего вывозили в 1942-м. В том году и она попала в неволю. В руках узелки с пожитками, а в глазах — большой страх. На станцию Верховцево пригнали множество подвод с молодежью. Затолкали их в товарные вагоны и повезли на запад. Ехали на соломе вповалку семь суток. На восьмой день вывели из вагона в Гамбурге, потом переправили в лагерь, километров за 45 от города, работать на фабрике Крюммель.

«Какой ужас мы пережили, голод и холод. Смерть в глаза видели, — вспоминает Мария Федоровна. — Жили в большом бараке, разбитом на комнатушки — в одной сразу 28 девушек. Водили нас на работу как преступников - с автоматами и собаками. Мы плакали и очень боялись. Сначала нас по трое в цеха разводил солдат. Со временем с собаками водить перестали - это уже когда их силы ослабели. Работали мы по 12 часов. Я в цехе возле пресса делала какие-то детали для подводных лодок. Кормили нас так, лишь бы не умерли: синяя капуста, затертая какими-то отрубями, или брюква. Через две колючих изгороди от нашего барака был барак военнопленных. Перед ним высыпали брюкву. Голодные пленные выбегали схватить хоть одну. По ним палили из автоматов... а еще нас гоняли смотреть, как наказывают непослушных. Выводили на плац смотреть на смертную казнь. Были девушки, которые от страха тут же теряли сознание. Их поднимали, заталкивали в «черный ворон», и уже никто никогда их не видел.

Годы стерли в памяти дату нашего освобождения. Когда начались бои на территории фабрики, мы прятались в бункерах. Знаю точно, что была весна, что освободили нас англо-американские войска. Нас, рабочих фабрики, было пять тысяч. Мы были очень голодные. Освободители приказали лагерным поварам сварить нам баланду. Удивило то, что впервые за все годы нам сварили ее с мясом. Мяса в котлах было очень много... Но командиры, которые нас освобождали, приказали той баландой покормить сначала сторожевых собак. Они от той еды через несколько минут подохли... Вот так можно было погибнуть, когда война уже кончилась... Дали тогда нам каждому по полбуханки и по банке консервов».

Когда вместе с тысячами бывших узников и ее вернули в Украину, Мария поехала к Галине, откуда ее забрали в Германию. И через очень много лет она с любовью вспоминает эту чужую женщину, ставшую ей родной. А в начале 50-х приехала Мария Федоровна в Талалаевку, где к тому времени жила старшая сестра Шура. Здесь поселилась, вышла замуж за Николая Земляного, с которым прожила 47 лет. Вышло так, что их жизненные пути после многих прожитых лет, уже когда имели внуков, разошлись...

Ее жизнь прошла в работе. Работала и на кирпичном заводе, и в райпотребсоюзе, которому тогда была подчинена гостиница, прачкой и уборщицей. Радует бабушку, что ее дочери дружные. Валентина живет неподалеку, в поселке, Люба — в Сумах. Внучка Оксана нашла свою судьбу аж в Италии, и когда к матери приезжает в Сумы, обязательно едет с мужем Цезарем к бабушке, которая присматривала и за ней маленькой, и за Сашей, и за Юрой, и за Сергеем, и за Юлей. Особенно ладят теперь с правнучкой Катей, она приезжает из Киева на все лето к бабушке Оле и прабабушке Марии. Как едут в гости, гостинцы ей везут, хотя она не очень прихотливая. Уже теперь, бывает, и забудет, когда и какими кулинарными вкусностями ее дочери и внуки угощали, а вот вкус брюквы никак не забывается, как бы ни хотелось...

пгт.Талалаевка.

Александра Гострая, еженедельник "Гарт" №23 (2620) от 6 июня 2013

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.