Как черниговская журналистка стала артиллеристкой

— Залп! — звучит командный голос в телефонной трубке. А дальше тройной «ба-бах»! Уши закладывает, земля под ногами дрожит, лицо засыпает снегом. Журналисты на ежегодных боевых учениях на полигоне в Гончаровском Черниговского района. Солдаты срочной службы и контрактники первого артиллерийского дивизиона первой отдельной танковой бригады стреляют из «гвоздик». Это самоходная пушка (на гусеницах) — почти три метра высотой и семь — длиной. Стреляет на 15 километров.

В огромном окопе стоят три «гвоздики», сверху только дула торчат. Через несколько метров — пункт связи, замаскированный сосновыми ветками. Офицеры координируют учения.
В каждом экипаже по пять человек: механик-водитель, наводчик, командир, заряжающий и подающий снаряды.

Рядовой срочной службы Вадим Мирошниченко в боевых учениях участвует впервые. В окопе через десять метров от «гвоздики» стоят коробки со снарядами. Его задание — донести снаряд до машины и подать в лоток.
Невысокий паренек еле несет снаряд.
—  Тяжелый?
—  Попробуйте, — предлагает солдат и передает мне свою ношу. Еле удерживаю. Тяжелый...
—  Сорок три с половиной килограмма, — уточняет солдат.
В этом году на учения выдали 60 боевых снарядов. Каждому экипажу — по 20. Вместе с Вадимом подносим снаряд к «гвоздике», кладем его на лоток и толкаем. Так снаряд попадает а пушку.
Любопытство — не порок. А для журналиста, зудит шеф, необходимое качество. Напрашиваюсь во внутрь самоходки. Долго колебались, но пустили. Там тесно: три члена экипажа, кнопочки, рычаги, приборы — не развернешься. Начальник и наводчик сидят на специальных стульчиках, заряжающий — стоит. Заряжающий подает снаряд (то. что летит), за ним заряд (то, что взрывается и толкает снаряд) а пушку, подталкивает специальной палкой.

Все ребята в шлемофонах, как у танкистов в старых фильмах.
— Когда стрелять будем, вы рот пошире открывайте, чтобы уши не заложило.
—  И держитесь крепче, чтоб не ушиблись, тряхнет сильно. Шапку наденьте, чтоб головой не ударились.
—  Не дышите — дыма и пороха полно будет, — наперебой советовали солдаты.

Шапка на голове, рукой ухватилась за какую-то ручку. Жду. А в голове: когда же рот открывать, как не прозевать?
—  Начальник   скажет: «333». тогда и открывайте.
—  Прицел 167, уровень 30, — командует начальник, сержант Роман Щербина. Записывает данные в тетрадь. Высчитывает.
—  Залп!

Роман Щербина нажимает на небольшую черную кнопку. Кабина наполняется дымом. Дышать в самом деле трудно. А рот я так и не успела открыть. Но ничего, вроде и не очень... Снаружи звук сильнее. Дым быстро рассеивается. Есть специальная вентиляционная система.
А еще говорят, что в танке можно делать все, только не пукать. А в этой самоходке (если не дай Бог что) быстро выветрится.
— И куда мы стреляли?
— В семи километрах от нас находится мишень— воображаемая группа пехоты на площадке 200 на 300 метров. Офицеры, находящиеся недалеко от указанного места, передают замеры в штаб. А оттуда уже: попали-не попали — сообщают, — объясняет сержант.
—  Куда стрелять, мы не видим. Цель в нескольких километрах. Все — расчеты, — дополняет наводчик.
—  Это уже вторые мои стрельбы. Впервые не страшно, так как не знаешь, что это такое. Первый раз стреляли из «акаций». Эта техника помощнее.  Интереснее, чем из «гвоздик», — рассказывает Юрий Душенок.

—Да, вас же в артиллеристы принять нужно! Вот, нюхайте снаряд.
Наклоняюсь к заряду. А сзади военный размахивается треснуть меня по пятой точке опоры.
— Да вы что? — отскочила я.
— Не бойся. Я не сильно. Ну, нюхай!
Нюхнула — запах, как от погасшей спички или свечки. Пока принюхивалась, меня таки ударили гильзой.
«Выстрелила»! А потом еще и щеки порохом намазали.
—  Больше мажь! — советуют зрители.
Хватит, И так весь макияж полетел. Зато теперь я тоже артиллерист! И ничего страшного.

Марина Забиян, еженедельник «Весть», №11 (384)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.