«Она три раза ударила меня по спине. Я упал, заплакал»

— Нет сил молчать. Бывшая жена избила нашего старшего сына.



Ребенок попал в больницу, — вздыхая, говорит 35-летний Сергеи Ковальчук, старший прапорщик воинской части Т-0500 железнодорожного полка (учебный центр Госспецтрансслужбы),участник АТО, из Чернигова. — С Юлиеи Ковальчук мы прожили 12 лет. Два сына, 9-летний Рома и 11-летний Коля.

— В прошлом году я не выдержал, подал на развод, — продолжает Сергей Ковальчук. — Через месяц после развода познакомился с 19-летней Марией, девушкой - контрактницей. Завязалась дружба. Я ей говорил: «Я старше тебя, проблемный, у меня двое детей». Но ее это не испугало. Мы сняли квартиру напротив 6-й школы, где учатся дети. До меня она была невинной девушкой. Сыновья полюбили Марию. Мы вместе ходим в пиццерию. Она покупает им подарки. У них есть возможность понять, что женский пол не весь такой, как мама.



И вот, в чистый четверг звонит Мария: «Коля мне позвонил, ему в школе стало плохо». Я помчался в школу. Бегу по коридору, встречаю Рому. Спрашиваю: «Что с Колей?» У него слезы на глазах: «Утром мама била». Тут и Ромина учительница: «Он жалуется, что спина болит, сидеть не может».

Я написал заявление, что забираю Колю в травмпункт. Синяков не видно. Я думал, может, сын притворяется, хочет с урока слинять. А дитя стало сходить с бордюра и: «Ой, ой». Я испугался. В травмпункте врач спросил Колю, что да как: «Мама била», — рассказал сын. Врач мне говорит: «Папа, я передам это в полицию». А что тут уже скрывать? Осмотрел, и говорит: «Чуть-чуть, и было бы горе. Срочно на каталку, постельный режим». Когда Колю положили на каталку, я заплакал. В третий раз в своей сознательной жизни. Впервые это случилось, когда старший брат умер. Второй раз, когда Коля родился. У него была родовая травма, сломаны два шейных позвонка. Врачи говорили, будет и физически, и умственно инвалидом. Я ночь стоял перед церковью и молился. И, слава Богу, страшное не сбылось.

Сделали компьютерное исследование. Врач сказал: «Ушиб». Прописал мазь, таблетки, постельный режим. Окончательный диагноз при выписке: забой грудного отдела позвоночника.

Мария с ложечки Колю кормила. Я сигарету за сигаретой курил. Переживал. А мать прилетела в больницу и набросилась на Колю: «Что ты тут цирк устроил?» В пятницу принесла сок, яблок, печенья и пропала на три дня. В Фейсбуке выставила 9 апреля фотографию, как она отдыхает с родными, весело и хорошо. Кто твои родные? Дети. Один у моей матери, другой в больнице. Я по нескольку раз в день у сына. А ее нету, — возмущается Сергей.

— После этого случая я детей заберу к себе. Не позволю, чтобы их били, унижали. Пройду суды, чего бы мне это не стоило. Если для нее здоровье ребенка цирк, о чем можно еще говорить? У Коли были планы. Он с другом в прошлом году всю ночную службу выстоял, в церкви в селе. И эту собирался, мы корзинку готовили. Не вышло. Очень расстроился.

Коля был в травматологии детской областной больницы. Разговаривала с ним в присутствии и с разрешения отца.

— Она и раньше меня била, правда, ремнем, так, что полоски на ноге и руке оставались, — тихо говорит Коля. — Материт, кричит. Мне однажды приснился страшный сон, что Юля меня ударила, а я толкнул ее на кровать и начал душить. Потом позвонил папе. Он пришел с сослуживцем, затолкали ее в мешок и куда-то увезли. (Мальчик не называет мать — матерью, только «она» или «Юля»), Роме меньше достается, он хитрее. В прошлую пятницу (30 марта) она сказала, чтобы я свои дутики протер от пыли. Я в перчатках стал протирать. Она матом: «Что ты делаешь? Бери тряпку». Я взял тряпку, протер, сполоснул и расстелил обратно под ноги. Она бросилась ко мне, три раза ударила по спине. Я упал и заплакал. А Юля: «Закрой рот. Иди в школу». И я начал обуваться. Взял новые кроссовки. Я их до этого раз только обул. Прошелся дворами, а там грязь. Она как закричит: «Раз не умеешь обувь беречь, одевай дутики». А они порванные, замок сломан. Я взял кроссовки, начал от грязи отмывать, она их забрала. И ударила по спине, потом по шее, лицу, еще и за волосы схватила. Я заплакал и пошел в школу.

Пытался дозвониться папе, он не брал трубку. Тогда я отправил Марии «бомжика», чтобы перезвонила, так как у меня не было денег на счету. Дошел до школы и понял, сидеть не могу. Потом папа приехал. Я заснул в больнице, и снится мне сон. Вижу, возле кровати стоит инвалидное кресло, а на нем табличка «Коля, это тебе от Юли». Я не испугался, просто проснулся.

Как-то мы сидели голодные. В холодильнике было полпалки колбасы. Я предложил брату: «Давай разделим пополам, скушаем». Так и сделали. Пришли из школы, она кричит: «Никаких ноутбука, телефона, роликов, улицы. Учите уроки. Супами теперь будете питаться. X... тебе, а не оливье». И показала мне дулю. И таких случаев много. Я, когда узнал о разводе, не хотел с ней жить. Я хочу с папой.

— Коля, но когда у Марии с папой появятся общие дети, не боишься, что они их будут больше любить?

— Да мне бы выжить. Не думаю, что Мария будет меня ненавидеть. Самое главное, что бы папа был рядом. И хочу с Юлей расстаться.

— Давно это нужно было сделать, развестись. Да из-за детей терпел, — вздыхает Сергей. — Надеялся, повзрослеет, поумнеет. Зря. Дошло до того, что у Коли в садике был выпускной, но она не пришла. Однажды я уехал в командировку на полтора месяца. Попросил друга зайти на ее страницу в соцсетях. От увиденного и прочитанного был шок. Я к ней: «Что это такое?» Она плакала, говорила:

«Это не моя переписка. Это подружка с моей страницы делала». Но я не поверил. Любви нет, ласки нет, уюта, заботы тоже. Когда я вернулся из АТО, другие жены встречали со слезами на глазах. А моя сказала: «Ху...вый АТОшник. И не сдох ты там».

Еще бы, двухкомнатная квартира, которую как служебное жилье я получил, досталась бы ей, и 609 тысяч гривен выплат, и льготы.

Бракоразводный процесс длился полгода. И когда нас развели, она даже не обжаловала. Если честно, я надеялся, что она соберет сумки и уйдет, жить красивой жизнью, к которой привыкла. А я останусь с детьми. Ради них готов на все. Но не тут-то было. Юля не ушла. Подала на алименты. Присудили мне платить 50 процентов от зарплаты. Я не отказался, это мои любимые сыновья. И платил, выходило около четырех тысяч в месяц. Последняя выплата — 4500 тысяч гривен. Немаленькая сумма. Но дети мне стали жаловаться, что карманных денег она им не дает. За английский что-то там не уплачено. В школе пиццу за 5-7 гривен не могут купить. Я к Юле, говорю: «Заведи тетрадку и клей туда чеки, что ты купила детям, чтобы я видел. А то сыновья знают, сколько стоит пиво и вино, которые мама любит». Поскандалили. Она меня даже на мобильный телефон записала. А до этого всем в части наговорила, что наркоман, алкоголик, кредиты беру, ширку варю. Хорошо, что командование меня много лет знает. Я 13 лет в армии. Кричала: «Я тебя уничтожу. Служить ты не будешь. Оставлю без трусов». Я тоже срывался на крик, на эмоциях.

Но Юля как ДНР и ЛНР: ложь, пропаганда и оккупация территории. Я подал в суд, чтобы ее выселили из квартиры, так как мы не в браке. Суд отказал, дети ее спасли. И жилье ведь служебное.

Дети любят жить в селе у моих родителей. И сейчас Рома на каникулах в Ведильцах. Я спокоен. Он ухожен, накормлен. А не так, приду к детям, а они: «Папа, нечего кушать». Я к Юле: «Почему не готовишь?» — «Я им вчера пятилитровую кастрюлю картошки сделала. Пускай едят». Да у меня отец свиньям каждый день свежее варит. Не раз сыновья жаловались, что она их бьет.

* * *



— Не била я сына, — утверждает 32-летняя Юлия Ковальчук. — У меня есть записи, как муж меня оскорблял, и признавался, что избивал. Он и беременную меня бил.

— Почему же вы не ушли от него?

— Куда я, беременная, пойду?

— Зачем было второй раз от человека, который вас бил, рожать?

— Аборт — это тоже убийство, я не стала его делать. Это Ковальчук устроил весь этот цирк. Манипулирует ребенком. Вот я была у Коли в больнице. Он говорит, что синяков на нем нет, — Юля дает слушать запись на мобильном.

— Вам не обидно, что сын не зовет вас мамой?

— Всю жизнь он меня Юля называет. Так его приучил Ковальчук. Вот с Роминого телефона мне СМС пришло: «Юля, ты лох». Сын такого не мог сделать. Это отец.

— Вы три дня не были у сына в больнице. А на «Фейсбуке» написали, что вам хорошо с родными.

— Мама родной человек. Я у нее была. Коле звонила. Я работаю не по Чернигову, а по области. Все время в разъездах. Он пообещал Коле квадроцикл. Сергей не по-честному играет. В школе Коля регулярно дерется, ругается, не слушает, уроки не учит. Меня вызывали не раз. В кабинете были и психолог, и зауч, и учителя. У меня есть запись. Зауч спросила: «Коля, ты это делаешь на зло маме?» «Да, чтобы жить с папой» — ответил он.

Я ни в чем не виновата. Это все неправда. Ему дети нужны ради квартиры.

— Рома еще мал. Коле 11 лет, и его мнение, с кем он хочет жить, учтут в суде. Если так случится, что ребенка присудят отцу?

— Я даже не рассматриваю такой вариант. Дети будут со мной. Я уверена.

— Я когда-то был в этой части солдатом, — говорит Александр Переверзев, адвокат, который представляет интересы Юлии Ковальчук. — И Юлю, и Сергея знаю, как адекватных людей. Ситуация — коса на камень. Им нужно примириться.

— Мужчина обратился в полицию, принять меры к бывшей жене. А она с заявлением, что он угрожает ей физической расправой. Решения по заявлениях пока не приняты, — сказала Юлия Ковтун, спикер Черниговского городского отдела полиции.

* * *

— Пообщаемся с папой и мамой, выясним все, — говорит Иван Попович, заведующий сектора профилактической работы и соцзащиты детей службы по делам детей Новозаводской райрады Чернигова.

Хотела напомнить ему про село Мыльники Нежинского района. Там недавно от жестокого обращения, побоев, нанесенных, в том числе и матерью, погибла двухлетняя девочка.

Валентна Остерская, «Весть» №15 (795) от 12 апреля 2018

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.

Додати в: