4 контрактника из одной семьи

У 50-летней Анны Кубай из Борковки Менского района пятеро детей. Но с ней сейчас только самый младший — 12-летний Толя. Старшие служат по контракту: два сына и две дочери. Парни воевали в АТО. Роман (сейчас ему 25), по словам матери, — почти 3 года.



— Антоша тоже был на передовой. Сейчас (разговариваем 14 декабря. — Авт.) в госпитале. Дела у него не очень хороши. А ему только 30, — Анна изо всех сил старается не плакать, но не получается: сердце измучилось от переживаний.

Сыновья и младшая дочь, 27-летняя Светлана, пока не имеют собственных семей. 31-летняя Надежда замужем. Ее муж тоже военный.

Надя подписала контракт первой. Где кто служит сейчас, в каком звании, а также о ранениях Анна Владимировна не рассказывает. Объясняет: после того как в Украине было объявлено военное положение, дети запретили обнародовать о них какую-либо информацию.

— А почему они все решили стать военными?

— Наверное, так было на роду написано. От войны ещё можно убежать - нам один раз удалось, а от судьбы — никак.

Убегали в 1990-м. Из-под Душанбе. Пристанище от беды нашли в Украине.

— Теперь мои дети защищают её, — называет ещё одну причину Анна.

Вспоминает:

— Нам с мужем тогда было по 22. Оба с украинскими корнями, хотя и родились в Таджикистане.

Я своего отца совсем не помню.

Мамы не стало, когда мне было 15. Осталась с бабушкой. Перебивались с хлеба на воду. А найти работу было очень трудно. Не только потому, что я была несовершеннолетней. Работы не было.

Такими были последствия необычайного беби-бума, который начался в Таджикистане ещё в 60-х годах. Прирост населения был тогда там самым большим среди всех республик бывшего Союза. Чтобы хоть как-то использовать огромные трудовые ресурсы, людей перемещали в разные уголки страны. Но решить проблему всё равно не удалось. Безработица, как ни старалась власть скрыть её, неустанно росла.

— Я была счастлива, когда всякими правдами и неправдами удалось устроиться на хлебозавод. Валилась с ног от усталости, но держалась изо всех сил — лишь бы только не уволили.

В 18 Анна вышла замуж. Через год родилась Надя. Ещё через год — в 1988 — Антон. Тогда в стране уже начал разгораться конфликт между сторонниками центральных органов власти и группировками объединённой таджикской оппозиции. Борьба за власть обострилась в 1989-м — после массовой амнистии. Освобождённые из тюрем зэки за деньги готовы были идти напролом за кого и за что угодно.

Массовые погромы, акты насилия над «чужими» (некоренным населением) начались зимой 1990 года.

— У нас было двое маленьких детей. Мы должны были их спасать — вывозить из страны. Но куда ехать? К кому? Единственным приемлемым вариантом оказались родственники свекрови из Одесской области (она оттуда родом). К ним мы и поехали. А через некоторое время перебрались оттуда на Полтавщину. Там предлагали работу на ферме и жильё. Свекровь с нами не поехала. Осталась с родственниками, — продолжает моя собеседница.

Казалось бы, самое страшное позади. Все живы. Небо над головой мирное.

— Но на этот раз война вспыхнула у нас дома, - плачет. - И убегать от неё было некуда. Жаловаться тоже некому. От детей с каждым днём всё труднее было скрывать и пьянство отца, и его издевательства, и весь тот ад, который я переживала. Иногда думаю: они и в армию пошли потому, что привыкли меня защищать.

Я долго терпела. Молча глотала унижения, сносила побои. Теперь не могу понять: зачем? Боялась, что одна не справлюсь? Хотела, чтобы у детей был отец, ведь из собственного опыта знала, как без него плохо? Верила, что всё изменится к лучшему? Да, всё это было. И этим я только гробила свою жизнь.

Потом наступила точка кипения. Я больше не могла. Уж лучше совсем не жить, чем так.

— И что Вы сделали?

— Уехала от него.

С самым младшим сыном. Старшие тогда уже жили отдельно. Толя должен был пойти в первый класс: это было 6 лет назад.

— Но почему в Менский район?

— Дети нашли по Интернету здесь жильё. Домик мне понравился, и они купили его. Мы переехали в село летом. А зимой моя Надя родила сына. Я стала бабушкой 26 декабря. Это был самый лучший подарок к Новому году, который я когда-либо получала.

Рассказывая, как живётся сейчас, Анна Владимировна улыбается: по сравнению с тем, что было, как в раю. Пенсию ещё не получает, но голодными с сыном не сидят. Держат корову, обрабатывают огород..

Алиментов на Толю бывший муж не платит. Она не добивается. Как и-раньше не судилась из-за издевательств и побоев:

— Если бы его посадили, у свекрови бы никого не осталось. Мне всегда было жаль её. Она хорошая.

А материально помогают дети. Заболела - дали денег на операцию. Ушло больше 10 тысяч гривен. Дочери ещё настояли, чтобы зубы поставила. Часто посылки присылают. Обновки покупают и мне, и Толе.

— На Новый год собираетесь вместе?

— Редко. Не получается. Когда накрываем стол, Толя обязательно вспомнит: «Здесь Рома сидел, здесь - Антон». И обязательно ставит для них тарелки. Они для него — самый большой авторитет.

Когда одноклассники начинают хвастать, у кого какой отец, Толя всегда говорит: «А у меня два брата. И оба — герои Украины! Воевали в АТО».

— Ты тоже хочешь стать военным? — спрашиваю мальчика, предполагая, что он ответит утвердительно, чтобы быть, как братья.

А он, не задумываясь, говорит:

— Нет. Я хочу, чтобы быстрее закончилась война.

Анна Ефименко, «Гарт» №1 (2909) от 3 января 2019

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.

Теги: Анна Кубай, с.Борковки, Менский район, Анна Ефименко, «Гарт»

Добавить в:
Армения



ЦентрКомплект