Его жизнь - как дыхание любви

20 июля моему мужу Владимиру Николаевичу Сапону — поэту, прозаику, заслуженному журналисту Украины, краеведу — исполнилось бы 69 лет. Хотелось, чтобы не было того «бы», но...



Его жизнь можно охарактеризовать одним словом — «любовь». Больше всего Володя любил жизнь... Говорят: профессионалы своего дела выполняют работу будто играючи — с удовольствием. Он так жил.


Он любил родителей. Почти каждую неделю ездил (или все мы) навестить их. Не знаю, как у вас, а у меня нет больше таких знакомых, которые так бы любили родителей, как любил своих Володя. Маме Нине он посвятил сборник лирики «Мама Ніна із Ніневії».

Эти строки стали названием сборника:

Дітлахом я не знав
про Італійське місто Верону,
але чомусь здавалося,
що всі Віри з Верони:
і перша вчителька Віра Микитівна,
і дві сусідки - тітки Віри,
і три однокласниці — теж Віри,
і смішна продавчиня Вірунька,
до якої ми ходили з мамою
за ситцем та милом
і яка на здачу давала мені
кілька смачнючих цукерок
із «собачою» назвою «Тузик»...
А мою маму звали Ніна,
і я наївно думав; що вона з Ніневії...
Лише пізніше довідався,
що біблейська Ніневія
колись була столицею Ассирії

і її давно вже немає.
Як немає і мами...

Володя любил своё село: его природу и односельчан. Все наблюдения, зафиксированные в его памяти с детства, он воссоздал в книгах дневниковой прозы «Страсбурзький пиріг», «Дещо із щоденника» и «Чубарейко небо оре».



Он любил историю своего края. Архивные данные, газетные материалы, справочная литература легли в основу книг «Меди і полини історії», «Седнів», «Призабуті стежки сіверянської Кліо», «Щаслава» (поэзия, проза, произведения для детей. Для детей написал еще книгу «Лісова аптека»), «Замкова гора» (поэзия), которые ведут читателя тропами малоизвестных событий прошлого Придеснянского края, знакомят со славными именами людей, которые когда-то здесь жили и творили нашу историю. А краеведческие материалы о пребывании Тараса Шевченко на Черниговщине он изложил в книге «Моя Шевченкіана». И первая книга Володи «Зірка на пілотці» — о буднях воинов Советской армии, о достопамятном подвиге отцов и дедов в годы войны, а также о красоте Придеснянского края.

Он любил Чернигов и обожал Десну. Мы часто ходили на Десну и любили гулять по Чернигову. Как краевед, на мой взгляд, он знал все в нашем городе. И каждый раз открывал для меня в нем что-то новое. Удивлялась осведомленности Володи — он мог рассказать о любом старинном здании. Его манера объяснять: сначала улыбался, будто радовался, что знает и об этом, а потом начинал говорить.

Своими знаниями о Чернигове он поделился в книге «Вулиці старого Чернігова», а в «Таємницях назв наших міст і сіл» — о колоритных, неповторимых названиях городов и сел, отражающих многовековое прошлое Северского края.

Он любил читать. Я его называла «энциклопедией», потому что он знал, казалось, все. Книги, журналы, газеты для него были чем-то святым. Как журналист и писатель, он знал цену каждого написанного слова. Он уважал всех авторов. Володя поддерживал начинающих, зная, как когда-то ему было трудно заявить о себе. Считал, что любое произведение кому-то нужно. Я (изучаю законы природы и бытия) объясняла это по-своему: среди нас есть люди с разным уровнем развития души, поэтому каждый требует своих знаний. А моя бабушка в таких случаях говорила проще: «На каждый товар есть свой покупатель». Володя помогал каждому, кто к нему обращался. С его легкой руки многие выбрали путь в поэзию.

Он любил людей. И его любили все. Проявлением любви является свет. Своим светом, как магнит, он притягивал к себе каждого, кто встречался на его жизненном пути. Главной считал душу человека. Сам был добрым и искренним со всеми, хотел такими видеть и окружающих. Он всегда с восторгом рассказывал о людях, с которыми встречался, о которых писал. В каждом он видел личность и лишь хорошее. И не только видел, но и хотел видеть. Помню, как впервые услышала от него характеристику «очень симпатичный мужчина», а увидев этого человека, поняла, что это не так. В дальнейшем я знала, что словами «очень симпатичная женщина или мужчина» он будто пытался исправить ошибку природы, как он считал.

Володя от природы был мудрым, честным, порядочным, изысканно вежливым, приветливым. Разговаривал на чистом литературном языке. У него не было слов-паразитов. Я никогда не слышала от него «мужских слов». При мне он ни разу не сказал даже слово «врешь». Володя не воспринимал повышенного голоса и громких звуков. Помню, как он однажды поставил сына в угол, а когда тот сразу же заплакал, сказал:,, «Ладно, выходи».

Он любил наш дом. Если бывал в командировке несколько дней, вернувшись, переступал порог и говорил: «Наконец-то я дома!» У нас бывали многие из его друзей и знакомых. Он мог просто пригласить коллег на обед. Конечно, он не знал, что мне нужно было постоянно следить, чтобы ни один такой визит гостей не застал меня врасплох. Володе нравилось, когда гости хвалили уют нашего дома и его жену.



Никогда не запрещала ему встречаться с друзьями, знакомыми, зная, что творческому человеку необходимо общение. «Только не изменяй», — попросила как-то.

А он, обняв меня и искренне глядя в глаза, сказал: «Не изменяй! — ты говоришь любя. О, не волнуйся, я не изменяю. Но, любимая моя, а как же я узнаю, что в мире нет прекраснее тебя?!»

Он просто любил — всё и всех.

Дина Сапон, «Гарт» №30 (2990) от 23 июля 2020

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.

Теги: Сапон, Гарт

Добавить в:


ЦентрКомплект