Черниговского летчика сделали бомжом родственники покойной жены

Яков Наумович Кернасовский – выпускник Черниговского высшего военного авиационного училища летчиков, одногруппник космонавта Леонида Каденюка, один из тех активистов, кто мечтал создать в нашем городе Музей авиации и приложил для этого немало усилий. Сегодня этот уже немолодой мужчина, скромный и интеллигентный в общении, оказался в тупике: у него отобрали квартиру.
«Вы видите перед собой бомжа», - с нескрываемым волнением в голосе  начал он разговор с нашим корреспондентом. А дальше эта жизненная история изложена от первого лица – почти так, как Яков Наумович описал ее в своих дневниках, которые ведет еще с лейтенантских лет. Фамилия моего собеседника – подлинная, фамилии остальных персонажей изменены, потому что многие люди, о которых здесь пойдет речь, живут в Чернигове.

«Лилия – моя первая любовь»

-  В моих дневниках все фамилии подлинные, я ничего не скрываю, потому что пишу их для себя. Сами понимаете, при жизни дневники не публикуют, только после смерти (говорит Яков Наумович с ироничной улыбкой – авт.). Но если говорить откровенно, то жить я не хочу, потому что с каждым днем все больше убеждаюсь: сегодня мы живем в стране бандитов и мошенников.
Я подготовил для вас небольшую выборку – это история моих отношений с Лилией Добронравовой, моей третьей жены, из квартиры которой меня выселили ее родственники. Лилия - моя первая любовь. Мы познакомились 8 марта 1971 года на танцах. Нас познакомил мой друг: у них с Лилией совпали половинки от открыток (это был такой оригинальный способ знакомить людей – авт.). Но у него была жена, поэтому он и говорит Лиле: «Я женат, давай я тебя познакомлю со своим другом!»
В общем, мы встречались, я даже на гауптвахту попадал из-за нее, познакомился с ее родителями, бывал у них в гостях. Когда я оканчивал училище и получил назначение в полк, предложил ей ехать со мной, создать семью. Тогда не было проблем, получили бы квартиру, родили бы детей. Но она не согласилась.

«Друзья считали нас идеальной парой»

Я окончил училище с отличием, поэтому меня оставили инструктором, прослужил два года в Городне, потом перевели в Уманский полк боевых самолетов. И так я там всю жизнь и прослужил, вышел на пенсию. После Лили я долго жил холостяком, потом наконец женился, родилась дочь. Но с первой женой мы разошлись, потому что жизнь была неустроенная, у меня каждый год лагеря: Городня, Добрянка, Миргород, Иван-Город. Не каждая это выдержит.
Потом снова женился, с Леной мы прожили 18 лет. В 2000-м году она умерла. Лет пять я жил сам, перевез к себе в Умань старенькую маму из Ивано-Франковска, ведь я оттуда родом. Дочку нужно было вырастить, выучить. Немного бизнесом занимался. Тем не менее, все эти годы мы поддерживали связь с Лилей. В первые годы даже встречались, когда я приезжал в Чернигов – то на медкомиссию, то на сборы, приходил к ней сначала во Дворец пионеров, потом в школу, где она работала. И вот как-то в конце февраля 2004 года неожиданный звонок от Лилии: «Я знаю, что ты сейчас один, когда уже меня замуж возьмешь? А то ведь за тобой не успеешь». Она так замуж и не выходила, работала завучем в школе.
Мы восстановили наши отношения, то она ко мне приезжала, то я к ней. Потом она предложила расписаться, полтора года меня уговаривала, я не уступал. Наверное, хотела удовлетворить свои амбиции. Наконец в 2005 году на День авиации мы расписались, и по ее настоянию я переехал в Чернигов. Квартира у нее была в очень запущенном состоянии. Наверное, как родители получили ее в 1967 году, так никто никогда и не ремонтировал. Она расположена в доме на углу пр. Мира и Красногвардейской, недалеко от «Союза», это трехэтажное здание бывшего госпиталя, там таких домов несколько.
Жили мы прекрасно, никогда не ругались, друзья считали нас идеальной парой. Она про меня рассказывала всем коллегам, я часто встречал ее после работы, заочно меня знала вся школа. Я сделал в ее квартире ремонт, тем более, что занимаюсь художественной лепкой, получилась эксклюзивная квартира. А в 2010-м я предложил ей оставить работу, заняться здоровьем, тем более, что пенсия у меня нормальная. В общем, она прислушалась, вышла на пенсию, помогала в работе нашей организации – мы восстанавливали музей бывшего Летного училища, устраивали концерты для ветеранов.

«Диагноз жены от меня скрывали»

В конце февраля 2011-го года с моей Лилей что-то начало происходить, она плохо себя чувствовала, но к врачам обращаться не хотела ни в какую! Уже и соседи стали замечать, что она как-то и в лице изменилась, и по фигуре. В общем, когда в конце марта она пошла к врачу, ее сразу положили в онкологию, стали готовить к операции. Но уже 8 апреля она умерла не от рака, а от тромбоэмболии. Меня обманывали, не говорили диагноз, от меня скрывали ее медицинскую карточку. А уже после ее смерти столько всего выяснилось!..
Лиля умерла у меня на руках, я пришел к ней в палату вместе с ее сестрой, потому что жена просила забрать ее домой до операции, которую назначили через две недели. Сестра пошла к ее лечащему врачу, а Лиля мне говорит: «Ой, что-то меня тошнит». Она встает и вдруг падает без сознания, я пытаюсь ее привести в чувство, ору не своим голосом, но медперсонал только минут через пять подошел. Зато сразу же в дверях появилась ее сестра, увидела эту картину, перешагнула через нас к тумбочке, достала паспорт Лили, кошелек с деньгами, ключи от квартиры.
В общем, похоронили мы Лилю, сестра с этим паспортом всюду ходила, получала деньги, а 22 апреля из Германии приехала ее дочь Алина. И вот 29 апреля Алина заявляет: «Дяденька, убирайся из моей квартиры». А чего я должен уходить? Это квартира моей супруги, я оформлю ее на себя, а там видно будет, как поступить. Она отвечает: «Нет, это моя квартира!». И показывает договор пожизненного содержания: «Это я содержала вашу супругу!» Ничего себе! А что же я в это время делал?!
Когда я прочитал этот договор, то пришел в ужас. Говорю: давай мирно решим эту проблему. У тебя есть здоровье, деньги, чтобы судиться? Верните мне деньги, что я затратил на ремонт. У меня сохранились все чеки, ведь служба была такая, я щепетильный в этих вопросах. И еще за месяц до смерти жены мы купили стенку в гостиную. Если бы я знал, я бы делал это? Конечно, нет. Мне чужого не нужно, но мошенничество я не прощу. Почему вы мне ничего не сказали, когда этот договор заключали? И вообще, я не верю, что моя супруга его подписала.

«Законы в нашей стране написаны для мошенников»

Позже оказалось, что эту аферу они хотели провернуть еще в апреле 2006-го, но квартира тогда не была приватизирована. А провернули ее в сентябре-октябре 2006-го. И как хитро все устроили! Так, Лиля зарегистрировала меня в свою квартиру 11 октября 2006 года. Причем написала заявление своей рукой. Позже, во время судебных разбирательств, я написал запрос в СБУ и получил ответ: «на момент вашей регистрации 11 октября 2006 года ваша жена была хозяйкой квартиры». И дальше: «других документов на момент регистрации, которые могут свидетельствовать о том, что квартира принадлежит кому-то другому, нет». Это была ее квартира!
Но когда в Апелляционный суд вызвали нотариуса, которая оформляла договор о пожизненном содержании, она пришла с этим делом, и в нем оказалась выписка из Реестра прав собственников, что в тот же день, т.е. 11 октября, племянница получает право собственности. Выходит, до обеда хозяйкой квартиры была моя жена, а после обеда – ее племянница? Причем нотариус заявил: я не обязана была вам об этом сообщать. Значит, законы в нашей стране написаны для мошенников?
А в том, что квартиру моей жены забрали мошенники, у меня нет сомнений. Сестра Лили пять раз была судима за воровство и мошенничество, племянница и ее бывший муж - тоже. Свою родную сестру Лиля даже на порог не пускала, но про племянницу говорила: «Она не такая». Оказалось, они одного поля ягодки. В общем, когда после этого первого разговора я подал документы на экспертизу, чтобы мне посчитали затраты на ремонт, пришла повестка в суд – речь шла о моем выселении.
Я подал встречный иск – о признании договора о пожизненном содержании недействительным. Суды первой инстанции – в Деснянском районном суде - я проиграл. Было очевидно, что там все заранее проплачено. Можно сказать, что и судов никаких не было. Так, документы с моей стороны судья не захотела принимать, моих свидетелей заслушивать не стала, экспертизы ей тоже были не нужны. Постановили меня выселить. Я подал иск в Апелляционный суд. И тут суд был на моей стороне. Я доказал документально, что договор пожизненного содержания – фиктивный, что его цель – завладеть моим имуществом. Никто за моей супругой, кроме меня, не ухаживал. Этот суд постановил меня не выселять.
Тогда сестра Лили разрабатывает целый сценарий, задействует своих людей во власти и подает в суд иск о том, чтобы лишить меня наследства. Я его тоже выиграл. Очень много прошло заседаний, выступали свидетели. Но я доказал, что моя супруга не болела, в больнице не лежала, что я за ней ухаживал. А смысл иска был такой: можно устранить мужа от получения наследства, если его жена оставалась без помощи, без надлежащего ухода.
На этот суд приходила и лечащий врач моей супруги, много врала и часто краснела, когда ее выводили на чистую воду. Оказалось, что она делала точно такую операцию – онкологическую - и сестре моей жены, а оба родителя у них умерли от рака. Моей жене тоже нужно было каждые полгода проходить обследование. И вот эта врач заявила, что она меня в больнице в глаза не видела. Но к этой встрече я хорошо подготовился, мой одноклассник – хирург в третьем поколении, у него опыт в лечении именно в этой болезни, я с ним основательно проконсультировался.
Я подозреваю, что врач совершила криминальное преступление: сделала моей жене химиотерапию, не имея подтверждения диагноза («химию» Лилии сделали 7-го, а подтверждение пришло 8-го), скрывала от меня диагноз. Это теперь я понимаю, почему жену тошнило. И в процессе суда у меня возникло подозрение, что историю болезни и медицинскую амбулаторную книгу от меня тоже скрыли, я увидел их только в суде.
Более того, врач применила неправильную методику подготовки к операции, что и сорвало моей жене тромб, и в результате она умерла. Дело в том, что у Лили была 2 группа крови, для которой характерно интенсивное тромбообразование, поэтому методика проведения операций пациенту со 2-й группой отличается. Я буду добиваться расследования факта смерти моей супруги.



«Не знаю, как жить дальше»

После этого сестра жены и ее племянница подали кассацию в Высший специализированный суд. В это время я обратился к частному нотариусу (ее отец – бывший глава БТИ, они оба задействованы в этом деле), которая подписывала договор пожизненного содержания. Она отказывается выдавать мне свидетельство на право собственности, хотя я принес решение Апелляционного суда. Было очевидно, что она тянет время, пока не состоится Кассационный суд. Тогда мой адвокат написал жалобу в управление юстиции, а я – в прокуратуру. Но это не помогло. В решении Высшего суда написано, что договор пожизненного содержания исполнялся и при жизни не опротестовывался. А зачем же ей было его оспаривать? Она ведь со мной прекрасно жила.
В общем, на сегодняшний момент я проиграл все суды. Из той квартиры я ушел, сегодня снимаю себе жилье. Друзья меня проведывают, не дают падать духом. Что буду делать? Недавно пришла справка из психиатрической больницы, оказывается, моя жена попадала к ним на лечение. Я об этом тоже не знал, да и мысли такой не мог допустить, ведь она работала в школе. Но после ее смерти соседи рассказали, чем она болела, сколько раз ей вызывали «скорую психиатрическую помощь». Значит, жена могла и не понимать, что подписывает, какие будут последствия.
Да я вообще сомневаюсь, что под этим договором ее подпись! Тем более, мы с ней все обговорили: что я ей оставлю в случае смерти, что она - мне. Мы ведь собирались вместе встретить старость. Мне не нужна эта квартира. Я приехал сюда не ради квартиры, а к любимой женщине, которая меня позвала. Но раз со мной так обошлись, я хочу отстоять свою честь!
Откровенно говоря, я не знаю, как мне дальше жить и поступать. Я хочу поведать эту историю через СМИ, чтобы другие люди были начеку и не попались в лапы мошенникам. После того, как я лишился квартиры, все мои друзья тайком проверили через БТИ своих жен, мам. А вдруг, кто-то из них тоже отдал квартиру мошенникам? Я переживаю за свою маму, она живет одна, знаете, сколько раз к ней приходили мошенники под видом социальных работников, представителей благотворительных фондов! Нет сомнений, что информацию об одиноких стариках они получают от сотрудников ЖЕКов и из «компетентных» органов. Так что будьте бдительны!

P.S.: поскольку оппонент героя этой истории – племянница его жены Алина (напомню, что имя женщины изменено) постоянно живет в Германии, связаться с ней автор статьи не имеет возможности. Но если Алина захочет высказать свою точку зрения, редакция сайта «Город» предоставит ей такую возможность.

Материалы по теме:

При помощи расписки лишила квартиры

Хозяйка квартиры и риелтор обокрали сироту

Черниговец подарил квартиру за пачку мороженого

«Черные» риелторы в Чернигове? Или почему одинокие старушки оставляют свои квартиры родственникам сотрудников милиции

Виктория Сидорова

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.