Родные сестры Алла и Елена взяли из детдома Игорька, Леру и Яну

Семья Аллы и Игоря Горбатенко из Чернигова взяли под опеку 12-летнюю Леру и 8-летнего Игорька. Частные предприниматели, занимаются недвижимостью. Родная сестра 42-летней Аллы 46-летняя Елена с мужем Вячеславом Руденко удочерили 9-летнюю Яну. Елена тоже занимается недвижимостью. Муж Слава работает на предприятии по пошиву кожаных изделий.

«Врачи сказали — шансов нет»



— Это старая моя мама, — показывает фотоальбом Валерия. На фото темноволосая женщина в компании друзей. Фото маленькой Валерии в кроватке, коляске. На руках у мамы. — Зовут ее Надя, ей было 38 лет. Умерла 5 ноября прошлого года. Жили мы в Чернигове по улице Пухова. Папу не знаю. Мама о нем только рассказывала. Но родной он или нет, кто знает? Вот он, есть на фотографиях, — показывает на высокого темноволосого мужчину по имени Саша, рядом с покойной мамой Надей.

— И я, как и Лера, сюда попал из приюта, — подхватывает Игорек.

— Знаю, что папа сейчас сидит в тюрьме, — продолжает Лера. — А это моя тетя с мужем, дедушка. Умер восемь лет назад, я его практически не помню.

— Им в тюрьме, наверное, классно, раз там сидят, — по-детски размышляет Игорь.

— Мама любила погулять и выпить, — рассказывает Лера. — Когда умерла, меня отправили в школу-интернат, что на Старой Подусовке. Училась пятый и немножко шестого класса. Здесь я уже 3 месяца и 13 дней.

Встречу.с новыми моими родителями помню хорошо. Общались в основном в кабинете завуча, она очень злая тетка. А потом на каникулы отправили в лагерь «Зеленый гай» (недалеко от школы-интерната на Старой Подусовке). Родители и туда ко мне приезжали. Они мне ну очень понравились. И Игорек был с ними. Бегал по этажам, веселился, а ему вообще ходить нельзя.

Мам, как я выгляжу? — крутится на кухне в белом костюме перед Аллой Васильевной девочка. — Какая обувь лучше подойдет?

— Сын Артем уже взрослый парень. Учился в Черкассах на МЧСника. Живет отдельно. Дома тихо, никакой шумихи, — говорит Алла.

— Завести второго не думали?

— Думали и хотели. Но я попала в жуткую аварию. Был перелом таза. Много операций. Врачи сказали, - шансов практически нет.

Все началось с того, что мы с сестрой ездили в черниговский детский дом «Надія», помогали как волонтеры. Детворе главное не вещи, конфеты, а общение, которого очень не хватает. Со временем начали понимать, что просто приехать — это не то. Решились взять ребенка под опеку. Выбрали Аленку. По закону, она жила у нас два месяца. А потом нашлись родственники, которые решили забрать ее у нас. Столько переживаний, мы даже с ними судились. Аленку забрали — и руки опустились.

Параллельно нашим судам сестра Лена подала документы на усыновление ребенка.

Мы сами нашли своих детей. Игорек у нас звезда. Общаться любит со всеми и везде. Его мама умерла два года назад.

Жили они в Чернигове.

Мальчик активный. Из рассказов, и на рынок сам ходил. И продукты добывал, и по мусоркам бродил. На прошлой неделе смотрели фильм «Оплата вперед». Герой прятал водку от мамы.

Будил, когда она выпивши спала. А Игорек сказал: «А я тоже так делал». Вспомнил прошлую жизнь.

«Мы знали, на что идем»

— Когда Игорька забирали из приюта, врачи сказали — ограничивать в хождении. А когда начали водить к врачам, медики категорически запретили ему ходить, — продолжает женщина.

— Поставили диагноз: болезнь Пертеса. Дали группу инвалидности.

Сказать, что мы были в шоке, ничего не сказать. Ребенок оказался особенный, ему нужно постоянное внимание.



Пока мы с мужем на работе, с Игорьком няня.

И тут, в прошлом году, нам снова звонят из опекунского, предлагают девочку Леру. Общались только в стенах интерната. Я думаю, это немножко не правильная политика. Вне школы ребенок больше откроется, доверится. На первом знакомстве у нас спрашивали: сколько у нас машин, компьютеров. Как отдыхаем, где работаем, все разговоры были о деньгах. Ребенку пообещали золотые горы, что ее заберут за границу. Но я Лере сказала: «Ты должна сама решить, никто не будет заставлять». Дите и определилось.

— Игорек, ты убрал у себя в комнате? — переспрашивает у сына.

— Пошти, — кричит он из соседней комнаты.

— Видите, хромает на одну ножку, заметно. С 2014 года, как поставили диагноз, им никто не занимался. Но будет ли просвет в этой истории, непонятно.

Недавно мы с сестрой и детьми были в Египте. У детей был взрыв эмоций.

Когда собирались, Игорек сказал: «Мама, если меня забудешь, я с тобой дружить не буду». Говорю: собирай свои вещи, игрушки. Что, вы думаете, сын взял? У Артема был парфюм в виде гранаты и пустой патрон. Сыночек, говорю, на таможне нас как возьмут с этим арсеналом.

Игорек по прилету в Египет в три дня как заснул — и до утра проспал. Не сомкнул глаз всю дорогу до Египта. Хотел все контролировать. Когда заказывали путевку, уточнила, что у нас ребенок на коляске.

26 килограммов носить на руках уже тяжело. В Борисполе в аэропорту к нам приставили человека и дали коляску. Провели к самолету без очереди. И там нас египтяне так же встретили. Когда возвращались назад, кураторы нас за руку забрали из очереди отдыхающих. Подвезли в аэропорт на отдельном автобусе. Прямо к самолету. Специально для нас открыли люк пилота. Инвалидная коляска в отеле была, но одна. В последний день приехала женщина, пришлось делиться. Если бы я знала, что такой сервис для людей с особенными возможностями, рискнули бы доехать еще раньше. Игорьку сделали загранпаспорт, как только он стал у нас жить.

— Денег хватает?

— Не жалуемся. Мы знали, на что идем. Соцпомощь подняли, получаем около пяти тысяч на человека. Плюс Игорьку доплачивают за инвалидность.

Лера занимается танцами, играла на бандуре, ходит на разнообразные кружки. А после Египта поняли, что английский тоже нужен, записались на занятия. Игорька водим в бассейн. Ходим в реабилитационный центр «Відродження».

Лера до сих пор не наедается. И Игорек постоянно из і «Відродення» приносил кусочек хлеба. Думаю, ну в чем проблема? Оказывается, его мама вечером не кормила. Игорек брал кусочек, прятал в карман, мол, а вдруг не будет. Отвыкали от этой привычки, по дороге птичек кормили.

Сын мне говорит: «Мама, вы молодцы, решились на такой шаг. Но: всем же не поможете». А у меня аж сердце сжимается. Недавно в «Надії» появились новые детки, есть мальчик, инвалид. Но деток с проблемами здоровья люди не хотят брать. Так жалко, обидно, они ведь не виноваты, что родители такие.

Через 9 месяцев — ребенок

— Яна с нами второй год, — рассказывает Елена Васильевна. — Сын Дима взрослый, у него своя семья. Пока сын рос, мы очень хотели второго ребенка. Врачи предлагали сделать ЭКО (экстракорпоральное оплодотворение, по-простому — ребенок из пробирки. — Авт.). Я даже передала документы в киевскую клинику. Но потом сказали: может не получиться.

И в миг мои мозги переключились. Эту эпопею закончила.

Когда были с Аллой в «Надії», спокойно на деток не могла смотреть. Первые разы были кошмарные, рыдала, приходя домой.

Детки все время говорят о маме, рассказывают, как жили раньше. Мы четко шли только на усыновление, а не опеку. И ровно через 9 месяцев было знакомство с Яной. Еду с работы. Звонят из соцслужб. Говорят: «Приезжайте завтра в Нежин знакомиться с девочкой». А у меня в этот день в пять вечера поезд на море.

В шесть утра примчались в Нежин, потом на Чернигов. Отдых был немного жуткий, — смеется женщина. — По закону у меня было 10 дней на общение с ребенком, а я это время провела на море. Вернулась, и у меня оставалось два свидания, чтобы принять окончательное решение. Погуляв эти два дня, сразу приняли решение забрать. Яна второй год занимается английским, танцами. Жизнь у нее бурная.

— Сложности с ребенком были?

— Мы по гороскопу Тельцы. Приземленные, но упертые. Я ее чувствую и понимаю, она — мое отражение. Говорят, дети разные, а я смотрю, они с Димой чем-то похожи. Любят читать, посидеть со сканвордами, ребусами. Мы ни дня не пожалели, что решились на такой шаг.

Юлия Семенец, «Весть» №16 (796) от 19 апреля 2018

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.

Додати в: