Мобильная версия сайта Главная страница » Новости » Людям о людях » Невероятные судьбы простых людей


Невероятные судьбы простых людей

— Не надо ничего выдумывать, чтобы заинтересовать или поразить. Жизнь сделала это сама. Хитросплетения судеб, неожиданные повороты событий — можно снимать фильм. Даже сценарий не нужен: всё равно новые воспоминания, детали, штрихи его сломают, — говорит Нина Моцар из Старых Боровичей Сновского района. — Открыла это для себя, когда собирала материалы по истории села.



Их набралось на целую книгу. Вскоре она должна выйти при поддержке земляка — главного редактора издательского дома «Букрек» (Черновцы) Николая Мак-симца.

По профессии Нина Васильевна учитель. Однако 15 лет её педагогического стажа «от-минусовала» другая работа — столько была главой села.

Помогая людям установить или подтвердить трудовой стаж, получить право на заслуженные льготы и т.п., председатель порой узнавала об их жизни такое, чего не афишируют и не пересказывают в ежедневных разговорах. Нередко проходило немало времени, а услышанное однажды никак не хотело отпускать. Тогда она начинала поиски.

Так было, к примеру, с семьёй Фомских.

— Пока её глава — Степан Иосифович — строил Днепрогэс, правой рукой жены оставался их старший сын Иван, которому на тот момент не исполнилось и 10 лет. Как-то он пас гусей и проворонил момент, когда они зашли на колхозное поле. А тут и объездчик на коне. Заворачивает табун и гонит в село. Мальчишки смотрят с сочувствием: наказания не избежать. Но Иван переживал не из-за этого. Знал: будет плакать мать. Он всё мог вытерпеть, только не её слёзы. Вихрем сорвался с места — и следом. Догнав, бросился под ноги коню. Конь встал на дыбы, а потом понёс объездчика через всё село. Тот был для селян как кость в горле. «Наконец нашёлся герой, который проучил служаку», — радовались люди. С тех пор к Ивану как приклеилось это прозвище — «герой». Очень хотелось узнать, каким был его дальнейший путь, — рассказывает Нина Васильевна.

— Каким? — уже не терпится и мне. — Оправдал он своё прозвище?

— По полной. Во Вторую мировую воевал на Западном и Белорусском фронтах. Награждён орденами Красной Звезды, Александра Невского, Отечественной войны II и I степени. Последняя награда поступила в его полк 12 февраля 1945-го. На следующий день Иван Фомский погиб в бою за освобождение польской деревни Здрав в Поморском воеводстве.

Ему было всего 26. Но и этих лет ему хватило, чтобы встретить свою любовь. Тогда он после одного из ранений (их было 3) лечился в военном госпитале в Рязани. Она была там медсестрой.

«Примите как родную, когда приедет», — просил мать, будто чувствуя, что самому вернуться не суждено.

Родные Ивана Фомского в последующих поколениях были достойны его памяти. Племянник Владимир (сын младшего брата Степана) был участником миротворческой миссии ООН в Ливане, одним из ликвидаторов последствий землетрясения в Армении. Сын Владимира — Александр — участник АТО, подполковник юстиции. Другой племянник — Виктор (сын самого младшего из братьев — Николая) — работал на Чернобыльской АЭС. Одним словом, все герои.

— Жаль, что у Ивана не было детей, — говорю моей собеседнице.

— Как это не было? А дочь Надя? Не мама, а она приезжала к нам из Рязани, чтобы побывать на родине отца.

Как оказалось, Надежда — не единственная, кого в Старые Боровичи «позвали» погибшие во Второй мировой. После того как Нине Моцар удалось установить имена пяти ранее неизвестных бойцов, погибших за освобождение села, сюда начали наведываться их потомки — с Сумщины, Брянской области, Донецка, Ашхабада, Алтая.

Иногда к ней обращаются с особенными просьбами, пытаясь получить ответы на очень непростые вопросы. Одна из них была в письме из Киева — от земляка и однофамильца Виктора Моцара, полковника в отставке.



«После окончания школы работал в Воркуте грузчиком, проходчиком в угольной шахте. Потом — армия, возвращение на Черниговщину, учёба, служба в Черниговском областном управлении милиции, центральном аппарате МВД», — рассказал о себе, признавшись, что в течение всех этих лет его не переставала беспокоить тайна, которую тщательно хранила вся родня. В первую очередь — мама. Она вывезла его из Старых Борови-чей ещё совсем маленьким.

Жили в Низковке, потом в Рогозках (сёла Сновского района), где София Емельяновна учительствовала. Сыну она отдавала душу. Но ничего не рассказывала ему об отце. Он знал только его имя — Борис. И носил его фамилию.

Мать в ответ на его расспросы не сочиняла никаких историй, не обещала: «Подрастёшь — потом». Просто отказывалась говорить. От этого желание мальчика узнать об отце только росло.

Первый случай представился неожиданно: когда гостили с мамой в Боровичах, кто-то из селян тихонько посоветовал 6-летнему Вите навестить ещё и родственников по отцу — дядю и бабушку. Он сразу же побежал, никому ничего не сказав.

Во дворе, на который указали соседи, мальчика встретил мужчина с протезом вместо ноги. Немного дальше — на грядках — работала бабушка. Узнав, почему он пришёл, хозяин рассердился.

Закричал: «Чтобы ноги твоей здесь больше не было!» Потом прибежала растревоженная мама. И повторила Вите те же слова...

Она умерла в 1997-м, так ничего ему и не объяснив. Не удалось выведать и у тёти (материной сестры). Позже, расспрашивая селян, Виктор узнал, что и дяди уже нет. Осознав, что каждый следующий день уменьшает шансы раскрыть тайну, обратился за помощью к Нине Васильевне.

Собрав материалы, проливающие свет на эту историю, она вдруг засомневалась, стоит ли отправлять их Виктору. Думала: может, лучше, если всё останется как есть — без скелетов в шкафу. Ведь когда в событиях много неизвестного, они представляются более светлыми, а люди — более благородными и добрыми, чем на самом деле. Но в конце концов решила: Виктор имеет право знать правду.

— Родители Виктора из Старых Боровичей. Их любовь пришлась на войну. В 43-м, когда Бориса забрали на фронт, София ждала ребёнка. Они не были расписаны, даже далеко не все в селе знали об их отношениях. К тому же ходили слухи, что Борис не написал девушке ни одного письма. Поэтому, когда её беременность стала явной, некоторые говорили ей прямо в глаза, что ребёнок нагулян.

Для родителей Софии это было настолько большим позором, что они не приняли ни дочери, ни новорождённого (в мае 1944-го) внука. Родители Бориса тоже отказали в приюте. Молодая мать была в отчаянии. Ноги сами привели её к реке, где встречалась с любимым. Там она покормила младенца, поцеловала, положила на траву и бросилась с обрыва в воду. Говорят, что её спас... аист. Когда подъёмная сила вытолкнула несчастную на поверхность, рядом оказался аист. Он бил крыльями по воде и кричал. София (выросла на речке) автоматически начала грести. Когда оказалась на берегу, малыш захлёбывался от плача, а из села со всех ног бежала её мать — она и забрала обоих домой.

25-летний Борис погиб в том же году. София узнала это от людей: похоронка пришла его родственникам, а они, как и раньше, в упор не видели ни незаконной жены, ни ребёнка.

Некоторые односельчане считают, что Моцары не хотели делиться с ними денежным пособием, которое выплачивали «за погибшего». Дескать, так распорядился брат Бориса (тот, которого Витя запомнил как дядю с протезом). Говорят, позже Бог наказал его за то, что поступил с сиротой не по-человечески: сиротами остались дети его старшей дочери и внук младшей, — заканчивает рассказ Нина Васильевна.

Воспоминания односельчан и фотографии она отправила Виктору Борисовичу в Киев. Номера телефона он не оставил — только адрес. Ответа пока не получила.

Анна Ефименко, «Гарт» №31 (2991) от 30 июля 2020

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.

Теги: Моцар, Старые_Боровичи, Сновщина, Ефименко, Гарт

Добавить в:


ЦентрКомплект