Восемь сирот замерзают в заброшенном доме

В селе Ивановка Черниговского района в заброшенном доме еще неделю назад жили восемь сирот (шесть парней и две девушки). Им от 18 до 21 года. После того, как о них рассказала телепрограмма «Критическая точка», пятеро вроде бы устроились. Но — надолго ли? У ребят нет аттестатов о среднем образовании, у некоторых — прописки, а без нее по-прежнему — никуда, нет родителей и вообще родственников.

Казалось бы, взрослые, чего им помогать. Пускай идут работать, добывают деньги на кусок хлеба. Согласна. Но — это не обычные ребята. Они окончили Удайцевскую вспомогательную школу-интернат для детей-сирот в Прилукском районе. Они были еще маленькими, когда какой-то дядя или тетя одним росчерком пера поставил им клеймо недоумков и отправил в спецшколу. Такая школа дает, фактически, всего 7 классов образования. Неприспособленные к жизни вне стен интерната, чтобы не пропасть по одиночке, они собрались в группу. Хорошо, что не для нападения, а чтобы выжить.

После Удайцев все восемь попали в Сребнянский район, в училище в Сокиринцах. Там пробыли от 1,5 до 2 лет. Некоторых прописали в общежитии училища.

В советские времена сиротам давали жилье, работу. Нынче они ютятся в доме, который принадлежит матери одного из них, Валерия Гвоздева.

Внутри хаты стены ободранные, местами видна штукатурка. Там, где спят, обои поклеены до половины комнаты. На сколько денег хватило, объясняют ребята. В уголке на полу сохнут грибы. В погребе ни единой картошины, только десятка полтора банок с консервацией.

— Закрыли, чтобы на зиму было что есть, — объясняет Сергей Богун.
— Картошку мы садили, но выросла очень мелкая. Голодные не сидим, люди помогают, сами подрабатываем. Только как зимовать будем, не знаю. Дров нет.

Они не воруют. Согласны на любую работу — лишь бы честную. Вот их истории.

Недели без еды

Сергей Метихатко, 19 лет.

Этот хваткий парнишка показался мне самым чистым и светлым из всей компании. Его бы в хорошую семью. Не ленивый. Он растапливал печку, пока мы беседовали. Сложил печку вдвоем с местным печником Николаем Гулием.
— Дядько казав, як треба, а я робив, — рассказывает паренек.— Я из Козельца. Нас трое в семье было. Я еще в школу не ходил, помню, отец на заработках, а мама напилась и закрыла нас на две недели в холодном доме. Что ели, как выжили, не помню. Когда отец приехал, выпустил. Тогда нас, малышей, и разбросали по детдомам.

Я мечтаю выучиться на повара. Если бы кто помог хотя бы в вечернюю школу устроиться, получить аттестат. Страшно жить, а так хочется быть счастливым!

«Я был отличником»

Петр Маховик, 19 лет:
— Я из Чернигова. Мать пила и пьет. Я ей не нужен. Сначала меня отправили в интернат на Подусовку, потом в Березну, потом в Удайцы. Там я и познакомился с Сергеем Метихатко. Я был в школе отличником. Мать с квартирой кинули, отобрали. Она теперь живет в Горностаевке. Есть брат в Чернигове, но у него своя семья, я ему не нужен. Подрабатываю неофициально на ремонте крыш.

Имя от детдома

Сергей Богун, 19 лет:
— Я из Новгорода-Северского. По рассказам воспитателей, мать меня оставила в роддоме, написала отказ. Меня забрали в дом ребенка и там назвали Сергеем. Потом интернат. Там никто меня ни разу не проведал. Я ничей, всем чужой. Но разве я в этом виноват? Мать уже умерла, кто отец — не знаю. У меня нет прописки. Учился в Сокиринцах полтора года, есть диплом «квалификований робітник». Других сирот прописывали, а меня почему-то нет. Сделали бомжем. Без прописки на работу не берут. Подрабатываю по людям. Не хочу жить на подаяния. Мечтаю о крошечной комнатке, но своей. Хочу официально устроиться на работу, чтобы была трудовая книжка.

Мать зарезали

Сергей Донец, 19 лет:
— Я из села Левки Прилукского района. После того, как отец разбился насмерть в аварии, мать начала сильно пить. Собутыльники ее и зарезали. Нас забрали в интернат. Двое и сейчас учатся в интернате, один из братьев — в доме инвалидов. Хата в Левках без окон и дверей, развалилась, мне ее уже не отстроить. Скитаюсь по стройкам, перебиваюсь мелкими подработками. Никому не нужен. Ложусь спать и думаю: «А будет ли у меня завтра кусок хлеба?» Тут с ребятами хоть с голоду не умру. Тех денег, которые платят по халтурам, хватит лишь на еду, жилье на них снять в Чернигове невозможно. Одежду б купить... — и замолчал.

В куртке и вьетнамках в холод он выглядел нелепо. Сергею купить обувь не за что. Красть он не пойдет. В интернате научили: воровать плохо, в тюрьму посадят.

За 60 гривен

Саша Горецкий, 21 год.
Он из Чемера Козелецкого района.
— Пока учился в Сокиринцах, работал в подсобном хозяйстве, присматривал за скотом. Потом сказали: «Уступи место другим». Вернулся в Чемер. Мать пьет, ворует, даже у меня могла украсть. Разве ее можно назвать матерью? Поехал в Чернигов, устроился грузчиком на Привокзальный рынок. Вставал в четыре утра, работал до семи вечера у черных всего за 60 гривен в день. Вместе с Яной снимали квартиру за 800 гривен. Потом и заработанное хозяин не стал отдавать, а работать надо было тяжело. Еле выдерживал, с ног валился. Пошел за расчетом, так он ни копейки не дал, выматюкал и прогнал. С квартиры пришлось уйти.

Устроился на стройку, работали бригадой. Через месяц прораб отдал деньги бригадиру, чтобы раздал, а тот с деньгами сбежал. Я снова оказался на улице, без работы, без денег. Нанялись с Валеркой Гвоздевым в Вербичи, белить ферму. За два дня обещали 500 гривен. Но еще ни копейки не дали. Хочу постоянную работу, с трудовой книжкой, чтобы был стаж. Мечтаю сдать на права. Хочу выучиться на плиточника. Только не берут нас в училища и техникумы. Аттестата нет. «Вы уже учились в ПТУ», — говорят. Мы встречаемся с Иной, мечтаем пожениться. Если будут дети, никогда и ни за что не отдадим их в детдом. Чтобы не стали государственными и ненужными.

Мне б семью

Яна Нощенко, 19 лет:
— Я из Ладана Прилукского района. Мать лишили родительских прав, отобрали троих детей. Брат с сестрой еще учатся в Сокиринцах. Мать живет в однокомнатной квартире с сожителем. Пьют. Мне некуда возвращаться. Я маляр-штукатур, подрабатывала. За месяц платили 700-800 гривен, и то нелегально. Хочу семью. Как любая девчонка, хочу хоть скромную, но свадьбу и белое платье. Пока никаких перспектив. Остается только мечтать.

«Есть еще восемь детей»

Катя Шуляк,19 лет:
— Я черниговская. Мама пила. Меня сдали в детдом. Кроме меня, в семье еще восемь детей. Все от разных отцов. Я от какого-то грузина. Для матери — чужая.

К счастью, мне встретилась добрая женщина Валентина Сидоренко (у нее много приемных детей). Она помогла мне прописаться в родительской квартире, устроила в учебную парикмахерскую «Людмила», что на Центральном рынке. Я училась, старалась, мне нравилось. Но чтобы работать самой, нужно купить инструменты. Деньги, которые были, закончились, взять негде. Пришлось снова возвращаться на улицу.

«С восьми лет...»

Валерий Гвоздев, 20 лет:
— Мать распилась, с отцом разошлась. Хату в Ивановке бросили. Сестру удочерили иностранцы восемь лет назад. С восьми лет я по интернатам. Сейчас хочу дом восстановить. Вот ребят приютил. Подрабатываю. То стяжку положу, то какие-то мелкие работы делаю. Летом ездил в Киев, хотел подать документы в строительный техникум. Но туда без аттестата не принимают. У меня только свидетельство об окончании школы-интерната. Трудностей не боюсь. Как-то перекантовались прошлую суровую зиму с Сережей Донцом и Сережей Метихатко.

Ребята не просили у меня ни денег, ни еды. Это поразило. Обычно, интернатовские дети обижены на весь белый свет и считают, что им кто-то должен. Эти — нет. Пока готовили материал к печати, девчонок забрала добрая женщина в Черкасскую область. Пока они живут там.

«Обездоленным детям мы помогаем»

Нина Кононенко, зам. директора областного центра социальных служб для семьи, детей и молодежи:
— Мы совместно с Черниговским районным центром занимаемся решением проблем этих детей. Девочек взяли в семью. Гвоздев и Горецкий согласились жить в социальном общежитии в Нежине. Петя Маховик в раздумьях, на зиму собирается в кризисный центр на Масанах. Еще трое не определились и особого желания не видно. Это Сережа Богун, Сережа Метихатко и Сережа Донец. Уже есть договоренность с вечерней школой, что их возьмут на обучение. Но им нужно как-то добираться в Чернигов. Хотелось бы поставить их для поиска работы в центр занятости. Но без прописки туда не определяют. Есть ряд проблем с этими обездоленными детьми. Если кто-то захочет вместе с нами их решать, пожалуйста.

Валентина Остерская, еженедельник „Весть”, №40 (413)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.