Парень взорвал газовый баллончик у себя во рту

Больше ста швов. И это только начало

— Жуткое зрелище. Рот разорван. Верхняя челюсть раздроблена, ее кусочки держались на маленьких лоскутках слизистой оболочки. Нижняя тоже вся покалеченная. Нёба нет. Вся полость рта обожжена и пропитана черной копотью. Таким я увидела Сашу. Он был полуживой, потерял много крови, давление очень низкое, — рассказывает Лидия Игнатьева, врач высшей категории челюстно-лицевого отделения областной больницы. Именно она около пяти часов оперировала 23-летнего Александра Верозуба, которого привезли из Нежина после тяжелой травмы.

— Наложила более сотни микрошвов, как внутренних, так и наружных. Самое сложное было собрать челюсти, раздробленные на кусочки. Зубы чудом уцелели. Если бы его сфотографировали до операции — это был бы страшный снимок. В углу рта, справа, не было тканей, чтобы сшивать. Пока сделали, что смогли. Но со временем ему нужно будет обязательно делать пластику. Нёба по-прежнему нету, но там раны, надеюсь, затянутся.

— Лидия Алексеевна, Саша говорил, что с ним случилось?

— Мне кажется, он помнит все, что с ним было. Но рассказывать об этом не хочет. Ясно, что в рот ему попал взрывчатый предмет. Когда он пришел в себя после операции, спросила:

— Ты сам это сделал?

— Нет, не сам.

Трудное детство, нехватка толку

Александра Верозуба лечили в челюстно-лицевом отделении больше месяца. Нынче он в лоротделении.

О случившемся с ним говорит: «Не помню, не знаю. У меня амнезия».

— Слышал, врачи между собою говорили, что у меня во рту взорвалась петарда или газовый баллончик. Но как они туда могли попасть? Сестра говорит, что я некурящий. Значит, у меня даже зажигалки не было, не то что баллончика. Спасибо хирургу Лидии Алексеевне. Врачи говорили мне, что если бы не она, я уже был бы на том свете, — рассказывает Александр. Слова его можно разобрать еле-еле (чего я не понимала, писал в блокнот), ведь нижняя челюсть у него неподвижна, во рту швы и шина. Кушать он может лишь молоко и жидкие кашки. — Бог сохранил мне жизнь, значит, я нужен на этом свете, — прошептал он и расплакался.

— Хотя по жизни я никому не нужен. Отца я не знаю. Мать отказалась, когда мне было около года. Написала, что временно, до 3-х лет, а оказалось, на всю жизнь. Детский дом в Прилуках, школа-интернат в Красном Хуторе. Никто ни разу меня там не проведал. Когда был в четвертом классе, пришло в интернат письмо, что мать умерла. Ей было 38 лет. Дом в Нежине на улице Франко, где она жила, сгорел. У меня есть три сестры — две старшие, одна младшая. Но у них своя жизнь. Я был своенравным, никого не слушал, их заботой не дорожил. Короче (он крутит пальцем у виска), забрать им меня некуда.

— Где жил до больницы?

— Где придется. Работал грузчиком. За ночлег в Нежине платил бабушкам 10 гривен в сутки. Теперь мне некуда идти. Чувствую, что я изменился и хочу жить нормально. В больницу ко мне приходила одна сестра, а еще сотрудники социальных служб. Если бы нашлись спонсоры и купили мне хату, — мечтательно говорит парень и начинает плакать. — У меня никогда не было дома. — От рыдания его начинает трясти, он пытается встать и тут же падает на подушку. Голова очень кружится. Он молча лежит несколько минут.

— Саша, ты хотел свести счеты с жизнью?

— Жилось мне несладко, но я не самоубийца. Если есть люди, готовые помочь мне, буду искренне благодарен.

А он ленится...

— Саша хорошо учился в школе. Потом выучился на пчеловода и слесаря по ремонту сельхозтехники. Поступил в Нежинский агротехнический институт, но проучился недолго, за прогулы его отчислили, — рассказывает Татьяна Бабак, ведущий специалист областного центра социальных служб для семьи, детей и молодежи.

— Сашу определили в социальное общежитие в НежиНе, устроили на работу. Связался с плохой компанией. Работу забросил. Вел себя плохо. За это его выгнали из общежития. Он скитался по притонам, с такими же сиротами, как и сам, пока с ним не приключилась беда. Со слов парней, с которыми он был, выпивший Саша сам засунул себе в рот газовый баллончик. Как, от чего он взорвался? (По другой версии, он выстрелил в рот из газового пистолета. — Авт.).

14 июля его выписали из больницы. Через несколько дней он пришел к нам в центр, но документов-то у него не было. Пока мы собирали справки, на ночь его поселили в приют для бездомных. На следующий день отвезли в Кризисный центр, чтобы поселить для временного проживания, но там он побледнел и упал. Вызвали «скорую», оказалось, у него проблемы с гайморовыми пазухами, и его положили в лоротде-ление. Сейчас мы хлопочем о группе инвалидности для Саши. Как только он получит пенсию, его обещала забрать общественная организация «Спасение», у них есть комнатки для проживания. Там придется работать, а он же ленится...

От редакции. Вывод — ноль. Что будет с этим человеком? Человеком...

Валентина Остерская, еженедельник "Весть", №30 (507)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.