Черниговские фотографы делают мини-революцию

Мир, Город, Человек вокруг нас — удивительные, разные, у каждого свои… Но мы не всегда умеем их видеть. Чтобы разглядеть мир вокруг, нам порой нужны чужие глаза — мы доверяем людям с камерой в руках, полагаясь на их умение выискивать нужное. А потом уже рассматриваем и удивляемся: а что же сами-то? Куда смотрели?

Четыре молодых черниговских фотографа — Богдан Гуляй, Роман Закревский, Антон Конопацкий и Ирина Василенко объединились в творческую группу под названием «ТЕМА» — «Територія мистецького андеграунду». Кое-что о том, что такое «ТЕМА» и что такое фотография сегодня, объясняет идеолог группы Богдан Гуляй. Мы беседуем на выставке в «Пласт-Арте» (посетители бродят между шелестящих прозрачных лент с прикрепленными к ним фотографиями, рядом предусмотрительно подвешены маркеры — бери и пиши то, что чувствуешь, или хотя бы смайлики рисуй). И потихоньку выясняется, что речь идет чуть ли не о мини-революции. Внутри себя, конечно.

— …У нас не какое-то официальное объединение, в котором нужно платить членские взносы, а тебя за это выставят на какой-то отчетной выставке, — рассказывает Богдан. — У нас просто организация людей, которые разделяют одни и те же взгляды на фотографию. Можно много о чем спорить, но общая канва одна. Общее дело.
— В чем оно, собственно, состоит?
— Дело состоит в том, чтобы показывать людям другую фотографию. Показывать, что есть фотография, которая отличается от коммерческой, что есть авторы, которые выражают себя, а не то, что хочет увидеть клиент… Что фотография, от момента зарядки фотоаппарата и до момента получения отпечатка может быть полностью выполнена одним человеком — и человек этот потратит свою кровь, душу, свои силы, энергию и слезы на то, чтобы создать этот отпечаток.

Когда ты «сфоткал» тысячу кадров, сбросил на компьютер, удалил и забыл — это тупая матрица, это не фотография, это что-то тиражное, массовое… То, что убивает дух фотографии. Дух фотографии жив, когда человек выстрадал этот снимок, думал, когда нажимал на кнопку, проявлял вручную пленку… Процесс от экспонирования кадров до получения готовых отпечатков достаточно долог. А за те несколько минут, что ты «фоткаешь» что-то на мобилку и сбрасываешь на компьютер, в твоей душе ничего не меняется. Я же хочу, чтобы что-то менялось в душе.

— Хотите сказать, что фотография сегодня, благодаря тому, что у каждого в руках есть электронный фотоаппарат, обесценилась?
— Сейчас даже такие агентства как «Магнум-фото» вынуждены подрабатывать заказами. Это агентство свободных фотографов, которые сами, за свои средства ездили по миру, снимали то, что им было интересно и продавали потом эти картинки за довольно большие деньги, потому что они были большими мастерами своего дела — и эти фотографии реально того стоили, десятки тысяч долларов. На сегодня фотография настолько обесценилась, что если тебе нужен репортаж, ты просто за три бакса можешь купить где-то в Интернете картинку, которую снял проходивший мимо чувак на цифровую мыльницу, — а когда приехали журналисты, этого события уже не было, все кончилось… Если где-то в Африке начнется война, эту войну первыми снимут люди, которые просто были там с мыльницами. Туристы. И сбросят это в свои жэжэшки. Фотография в целом обесценилась, а репортажная фотография умерла. Это нужно понять. Всё: чувак с мобилкой снимет репортаж, за который раньше журналисту платили десять тысяч долларов. Поэтому мы ищем что-то другое. Что-то ручное…

— Кому из великих фотографов вы внутренне следуете?
— Я могу назвать трех. Я больше всего люблю три жанра: стрит, портрет и ню. Стрит — Брессон, авторитет, выше которого нет никого, портрет — Аведон, ню — Хельмут Ньютон. Это три классика, которых я люблю больше остальных, я могу называть и другие имена, но эти — главные. Может быть, это банально, но никого лучше я не видел.

— В большинстве фотографий, которые представлены на выставке, отсутствует цвет. Почему здесь в основном черно-белые снимки?
— Потому что цветная фотография на сегодняшний день полностью ручной быть не может. Мы снимаем на цветную пленку и сдаем ее в лабораторию для проявки, мы уже не можем сами отпечатать снимки и повесить их на просушку — все это делается через посредников. Мы не можем контролировать весь процесс фотографии.
А в случае с черно-белой фотографией ты все делаешь руками и за все отвечаешь сам. За то, как ты зарядил пленку, как ты ее отснял, как зарядил в бачок, как ты ее проявлял, не сглупил ли ты где-то… И то же самое с печатью — можно ведь потратить десять листов бумаги, чтобы добиться нужного тебе отпечатка, который ты хочешь повесить на стенку. Недаром же говорят, что в любом ремесле ручная работа — самая ценная.

— Почему речь в названии объединения идет об андеграунде? Кого и куда вы выводите, из какой подземки?
— Мы никуда никого не выводим и никуда не заводим. Андеграунд — это то, что не является массовым. Мы просто называем вещи своими именами. Мы делаем фотографию, которая не является массовой, поэтому мы — андеграунд. Если завтра все станут покупать ч/б пленку, проявлять в бачках и печатать — мы станем попсой. Ну не попсой, скажем так, мейнстримом. Но сегодня все снимают на цифру, о том, как печатать фотографии, никто не думает, приносят в лаборатории — и им там печатают, как придется.

— Для чего вам комментарии, которые пишут посетители выставки на кусках полиэтилена?
— Мы не видим смысла просто показывать картинки. Идея с комментариями была очень проста. Мы все любим фотосайты с их простым принципом: ты выставляешь фото, тебе люди пишут комментарии, ты что-то пишешь им. И эта идея витала в воздухе, никто ничего не выдумывал. Но я не вижу смысла просто показать свои работы, мол, смотрите, как я крут! Во-первых, я не крут, во-вторых, фотография, которая не вызывает никакого отклика, — это мертвая фотография, а я хочу, чтобы моя фотография что-то меняла в людях. Ира этого хочет, Рома хочет, Антон хочет.
Демьен Херст за большие деньги устраивает свои инсталпяции — что он показывает? Мертвую акулу, разложенные монетки? Это ничего не меняет в людях. Но галеристы сказали, что это стоит миллион долларов, и это продают за миллион долларов…

Я не говорю, что наши фотографии суперглубокие. Это оценят люди. Они придут и что-то напишут. Но я хочу, чтобы каждая наша фотография что-то изменила. Чтобы человек взглянул — и задумался над нею. И когда человек подумает, он что-то напишет… А если пройдет мимо — значит, фотография плоха. Как бы она ни была шедевральна по свету, по проявке, по печати, это плохая фотография, если о ней ни один человек не захотел ничего сказать.

— Ну может ведь и просто слов не хватить. Вот я постояла перед вашей «дамой с собачкой» — и ничего не написала, пока вот хожу, думаю. Она меня зацепила, но добавить мне как-то и нечего…
— Я в таких случаях на сайтах просто ставлю плюсик, — подсказывает Богдан. — А если не нравится — минус.

Комментарии

Роман Закревский:
— …Фотография — это что-то инстинктивно-интуитивное и сокровенное.
И если она должна получиться, то ее не убьешь… ничем.
Все представленное мной на этой выставке появилось из ниоткуда, без особых размышлений и планов. Просто фотографировал то, что нравится. Наверное, поэтому у меня это ощущение: получившаяся фотография мне уже не принадлежит. Она начала свою жизнь. Я просто пропустил через себя и фотоаппарат что-то, чего я до сих пор не могу понять и, надеюсь, не пойму никогда.
Так интереснее.

Антон Конопацкий:
— …Портреты, пейзаж, стрит, натюрморт, концепт — мне ничто не чуждо, всегда интересно попробовать себя в чем-либо новом. Техника же меня интересует исключительно как инструмент получения необходимого мне результата, поэтому не спрашивайте меня, на что я снимаю. Поверьте мне, это самый глупый вопрос, который можно задать фотографу :)


Ирина Василенко:
— Я не знаю, зачем занимаюсь фотографией. Как не знаю многого другого.
Фотография — это побег от серости и тупости, дверь в зазеркалье, в калейдоскоп моментов и состояний, которые длятся всего мгновенье. Я пытаюсь поймать их, нажав на спуск затвора. Я пытаюсь передать их вам, показав свои фотоснимки.
Я не фотографирую глазами, пальцами, головой, сердцем. Я фотографирую собой.
Я так живу.
Представьте себя на моем месте.

***
Предполагалось, что этот текст завершится приглашением посетить собственно выставку — смотреть, думать, ставить плюсики и минусики. Но она, по некоторым обстоятельствам, закрывается раньше времени. А значит, побудительная фраза в финале будет иной. Смотрите! Смотрите вокруг! И мир, и Город, и Человек у каждого из нас — свой, особенный, прекрасный. А выставки еще будут.





Вера Едемская, еженедельник "Взгляд", №19 (153)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.