Что осталось от тех дней?

Киевлянка Елена Малышко за последние несколько лет не раз становилась героиней журналистских репортажей. В нескольких километрах от Чернигова, в селе Старый Белоус, она нашла и теперь возвращает к жизни дом предков, местных дворян. А вся Черниговщина превратилась для Елены Малышко в плоскость поисков утраченного – не имущества. Прошлого.
Предоставим Елене Евгеньевне слово – нас ждет рассказ о поездке в черниговскую глубинку.

Что помнит Шибириновка?

Село Шибириновка расположено в 25 километрах от Чернигова. Едем без малого час, преодолевая последние три километра буквально ползком – дорога разбита.
За последние 200 лет шибириновские земли знали многих владельцев: Красовских, Посудевских, Лизогубов, но с начала 19 века здесь обосновались Комаровские – да так и остались навсегда, полюбив без памяти этот чудный уголок природы.
В 1875 году местный помещик Василий Васильевич Комаровский обвенчался с дворянкой села Старый Белоус Александрой Григорьевной Березовской, родной тетей моей прабабушки, Марии Павловны. Так протянулась в Шибириновку одна из веточек моего рода, отсюда и мой интерес к этим краям и к событиям «давно минувших дней». Несмотря на прошедший век, о Комаровских в Шибириновке вспоминают охотно, даже с некоторой долей ностальгии.
Прямо на улице беседуем с коренной жительницей села Александрой Ивановной Ольховик. Выяснив, по какому мы делу, 73-летняя бабушка Шура деловито отставляет велосипед и обещает рассказать «всё». Конечно, ее знания слагаются не из собственных впечатлений, а из рассказов предшественников – очевидцев тех событий, родных, соседей, друзей.

Жизнь дореволюционного шибириновского крестьянина была не из легких, в труде проходили будни. Но и о досуге не забывали. Молодежь собиралась вечерами прямо на улице и пела песни. Голоса были звучные, чистые. Нередко и в соседних Левоньках заводилась песня, да так звонко, что слышна была в Шибириновке. Шибириновцы разучивали слова и на следующий день включали песню в свой репертуар. Проезжавший однажды в свое имение в Жукотках граф Иван Николаевич Дурново невольно заслушался песней и остановил экипаж, чтобы пообщаться с исполнителями. Расспросил о жизни, о проблемах. По окончании беседы выдал всем «гонорар» – по 3 рубля, неплохие по тем временам деньги.
Кстати, граф Дурново известен землякам не только тем, что дослужился до должности министра внутренних дел Российской империи. В своем имении в Жукотках он отдал часть построек под приют, где обедневшие и разорившиеся дворяне находили кров и стол.

Судьба старой церкви

Наш проводник, этнограф из села Москали Юрий Владимирович Дахно, возвращает бабушку Шуру к основной нити рассказа, судьбе семьи Василия Васильевича Комаровского, представив меня попутно рассказчице как праправнучатую племянницу местной барыни. «Ну, слушай про Комаровских!» – соглашается бабушка Шура и продолжает рассказ.
Василий Комаровский немало сделал для благоустройства и процветания Шибириновки. Помимо нескольких по последнему слову техники оборудованных производств, в селе на 25 гектарах земли был заложен питомник плодовых и экзотических растений, которые проходили адаптацию под черниговские грунты. И едва ли не делом всей своей жизни Василий Васильевич считал строительство новой Свято-Троицкой церкви, на которую семья Комаровских, в числе прочих прихожан, пожертвовала немалую сумму. Старая церковь, построенная еще в начале 18 века местным священником Симеоном Молявкой, к тому времени сильно обветшала. Процессом возведения храма Василий Васильевич руководил лично, наблюдая с высокой точки села в бинокль, ровно ли ложится кладка. Несколько раз строителям пришлось переделывать работу. Церковь возвели на славу, а ее попечитель вскоре упокоился под ее северным приделом, скоропостижно скончавшись в 1895 году от удара.

Но простояла шибириновская церковь недолго. В 1934 году советская власть решает снести «религиозный очаг», как не соответствующий духу и букве времени. От слов – к делу, и 22 июня того же года группа местных плотников взялась за дело. Быстро сняли купола, разобрали стены. Работали ударно. Заодно пошло «под снос» и маленькое кладбище, расположенное близ церкви. В тиши, под церковными стенами, нашли свой последний приют трое из пяти детей Комаровских — Николай, Елена и Василий, умершие от инфекционных болезней. Рядом с ними покоилась двоюродная сестра Василия Васильевича – Елизавета Михайловна Молявко, в девичестве Комаровская, дворянка деревни Левоньки, умершая в 1905 году. Могилки детей не тронули, а вот место упокоения Елизаветы Михайловны разрыли. Добычу гробокопателей составили лишь медный пятак да гребень для волос...
На месте разобранной церкви решено было строить школу, и кладбищенские памятники пошли в ход в качестве фундамента для крылечка.
Печальная участь постигла и склеп Василия Васильевича Комаровского. Он был развален, кости выброшены наружу. Гулявшая поблизости молодежь с энтузиазмом принялась играть черепом покойника в футбол. Добросердечный местный житель собрал останки в мешок и тайно перезахоронил на сельском кладбище.

В новом строении разместился также и сельский клуб, где вечерами проводились комсомольские дискотеки и прочая культурно-просветительная работа. В последующие годы на территории церковного кладбища функционировали и швейная мастерская, и общежитие для сезонных рабочих, и даже детский садик.
В 1980-е годы, когда строение уже какое-то время пустовало, жители окрестных сел обратились к председателю колхоза с просьбой восстановить церковь. Но представитель местной власти ответил, что у него другие планы на это помещение – вскоре здесь будут макаронный цех и пекарня.
Шла перестройка. Постепенно все грандиозные планы сошли на нет. Неожиданно выпал из фундамента крылечка памятник с могилы Елизаветы Михайловны Молявко, без всяких причин завалился на головы посетителей потолок в одном из помещений бывшей церкви... Так и пустует уже лет двадцать это строение, превратившись, логично, в мусорную свалку.

Тяготы и курьезы

Всех этих ужасов Александра Григорьевна Комаровская уже не застала, она умерла за год до описываемых событий, в 1933-м, на 38 лет пережив супруга. Чем была наполнена ее жизнь после 1918 года и до конца дней? Имевшая возможность вскоре после революции уехать за границу, Александра Григорьевна, тем не менее, решила остаться в Шибириновке. Всегда следовавшая христианским заповедям, она сочла нерушимым свое право жить в собственном доме, вместе с семьей сына Михаила.
Но с первым же появлением большевиков Комаровских изгоняют из усадьбы, и они перебираются в черниговский дом, расположенный на улице Гончей (нынешней Горького). Документ той эпохи хранится в фондах Черниговского областного исторического музея. Дочь черниговского городского головы Елизавета Хижнякова пишет в феврале 1918 года другу семьи в Петроград: «В Шибириновке разгромлена усадьба Комаровских...» Грабят не только Комаровских, а все оставленные усадьбы в радиусе 25 верст. Сама Елизавета Михайловна пока «держит оборону», находясь в родовом имении в селе Кези, не ведая, надолго ли хватит сил.

Еще одна наша собеседница, Александра Ивановна Ольховик, вспоминает связанный с зимой 1918 года эпизод, который еще долго обсуждало все село. Хозяйственную мелочь из усадьбы Комаровских растащили сразу, затем, осмелев, взялись за крупные вещи и мебель. Среди бела дня жители села наблюдали, как четверо здоровенных мужиков через силу тащили огромный диван Комаровских в свою хату. Как же было забавно наблюдать спустя недолгое время, уже при Скоропадском, как воришки, подгоняемые плетьми гетманцев, обреченно волокли тяжелую ношу обратно в дом Комаровских.
А вот занимательный рассказ другого местного жителя, 80-летнего Григория Андреевича Лопатня. В тот же первый приход большевиков, зимой 1918 года, кое- кто из местных жителей решил устроить распродажу остатков имущества усадьбы Комаровских. Чтобы выручить больше, решили везти вещи на базар в Чернигов. Пока разгружали и размещали на месте часть добра, лошадка, похищенная у тех же Комаровских в Шибириновке и хорошо знавшая дорогу к черниговскому дому, потихоньку пошла «на постой». Одного из грабителей, имевшего наглость прибежать следом, Михаил Васильевич Комаровский встретил словами: «Животное знает, кто его хозяин. Уходи по-хорошему». Домой грабителям-неудачникам пришлось возвращаться пешком.

Последняя барыня

Экскурс в прошлое хочу завершить рассказом о последних годах жизни Александры Григорьевны Комаровской. В 1921-м она потеряла имение и оказалась в «доме-коммуналке» на той же улице Гончей. Ее соседка и подруга по несчастью — Ольга Романовна Бакуринская, лишившаяся в 1919 году мужа и единственного сына (их расстреляли как контрреволюционеров). Ольга Романовна, не имевшая ни средств к существованию, ни вообще моральных сил, чтобы жить дальше, отдала себя на откуп судьбе. Но Александра Григорьевна продолжает бороться с обстоятельствами. Она к тому времени также осталась одна, сын с семьей – в эмиграции. Жить не на что, последние сбережения растаяли. И Александра Григорьевна решается на оригинальный поступок. Она… снаряжает в Чернигове подводу с кучером и едет в родную Шибириновку! Объезжает крестьян, захвативших земли Комаровских после революции и возделывающих их. И любезно предлагает им поделиться частью урожая, в качестве, так сказать, арендной платы. Что интересно – никто не отказал! И не пожаловался в вышестоящую инстанцию, которая оперативно карала и за более мелкие прегрешения, чем за такую выходку! Такого рода «вояжи» в родные края Александра Григорьевна совершала несколько лет подряд, вплоть до начала коллективизации. И я не сомневаюсь, что ее решительный характер и находчивость помогли выжить не одной одинокой даме старого общества, оставшейся без поддержки.
Видимо, в последний год своей жизни, в голодный 1933-й, Александра Григорьевна лишилась и черниговского крова, так как она вновь оказывается в Шибириновке. Сердобольные люди, бывшие работники усадьбы, пускали ее на ночлег, делились последней крошкой хлеба. Десятилетний Коля Галковский, отец моей доброй черниговской знакомой, известной поэтессы Надежды Галковской, шепотом спрашивал у родителей: «Кто эта бабушка, почему вы уделяете ей такое внимание?» На что те отвечали просто: «Это наша барыня...»

Штришок

Дом Комаровских в Шибириновке не сохранился. Его в те сумбурные годы сжег местный активист Опанас Рысь. Когда спросили, зачем поджег дом, ведь добротное строение пригодилось бы для хозяйственных нужд новой власти, тот пожал плечами, мол, люди говорили между собой: «Где паны, там и пали!» Вот и подпалил... К слову, летняя кухня усадьбы уцелела, в ней долгие годы размещалась шибириновская почта.


Александра Ивановна и Вера Ивановна Ольховик – жительницы Шибириновки – поправляют друг друга, кто лучше помнит старинные события


Крайняя справа – юная Александра Комаровская. Сколько всего впереди!

Елена Малышко, еженедельник «Семь дней» №32 (509)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.