Кому нужен дом без удобств?

Есть дома многоэтажные,
На листе – дома бумажные,
Есть дома, в которых люди
Проживают много лет…
Есть такие дома волшебные,
Особо важные для людей,
Где побывали мы все, наверное,
Где получают отцы детей.
Там на всю жизнь называют Герой,
Или Сережей, или Петром.
И потому в жизни самый первый
И самый главный – родительский дом.

Услышав эту песню Олега Митяева, нельзя не вспомнить и свой родной дом - дом, где родился и вырос. Хорошо, когда уже взрослым ты можешь туда вернуться - пройти по закоулкам, где бегал в детстве, вспомнить интересные истории из своей жизни. Хуже, когда «дом детства» потерян, еще досаднее, когда его у тебя по какой-то причине отбирают, как это произошло с 57-летней жительницей Нежина Людмилой Рыженко.

История дома № 6

Родительским домом Людмила Михайловна беспрепятственно пользовалась до июля этого года, пока... Хотя нет, пусть она расскажет обо всем сама.
- Я выросла в Нежине, в домике № 6 на улице Шекерогриновской. Он у нас на три входа, то есть раньше у него было трое хозяев. Как так вышло? В 1925 году в порядке денационализации дом передали в собственность Мавре Шекере, а через 14 лет она завещала половину своего домовладения дочери Палажке. После смерти матери Палажка Данииловна в наследство на другую половину официально не вступила, а вот свою где-то в 1947 году продала Ивану Рыженко - моему родному дяде. В то же время в договоре купли-продажи отмечалось, что совладельцами дома являются три человека - мой дядя, Палажка Данииловна и ее невестка Евдокия. Дядя Иван половину своего владения (то есть 1/4 дома) продал, в другой же 1/4 поселились мы с мамой (со временем, в 2008 году, дядя переписал ее на меня). Владельцы проданной 1/4 менялись несколько раз, пока на Шекерогриновской не поселилась Варвара Гринь. Так мы с мамой и жили в этом доме, заботясь и о Варваре Анисимовне, и о Евдокии Петровне (родственников у них не было - Варвара Анисимовна была одинокой женщиной, у Евдокии Петровны был неженатый сын, но он умер раньше нее). После смерти Варвары Гринь в 1971 году исполком Нежинского городского совета передал ее 1/4 жилищно-эксплуатационной конторе. А ЖЭК закрепила ее за моей мамой с возможностью последующего выкупа. Оценили в 349 рублей 86 копеек, вот только не подсчитали, за сколько лет она должна отдать эти деньги. Мама платила ежемесячно, сколько было, но кто это контролировал? Теперь и не докажешь, что та часть должна была бы уже давно принадлежать ей. Тем более что никаких документов с 1971 года не осталось - в ЖЭКе был пожар.

11 лет назад умерла и Евдокия Шекера. Столько лет мы о ней заботились, а вот оформить это документально даже не подумали, все делали по-соседски, по-приятельски. Мама говорила: «Доченька, я здесь почти всю жизнь прожила, и ты проживешь». А оно видите как...

С квартирного учета - в дом без удобств

Семь лет назад мама Людмилы Михайловны умерла. Все эти годы женщина пользовалась домиком как дачей - приходила убрать, подремонтировать его, поработать на огороде (живет Людмила Михайловна в квартире, которую они получили с мужем).
- В этом году я заметила, что люди начали массово приватизировать землю, вот и подумала: пора уже и мне это сделать. Я же столько лет пользуюсь домиком на Шекерогриновской, а официально владею лишь 1/4 частью (всего дом вместе с огородом занимает 910 квадратных метров. - Авт.). Нужно сделать все законно - выкупить то, что по документам мне не принадлежит.

Обратилась к начальнику отдела жилищного обеспечения и жилищной политики Нежинского горисполкома Оксане Лях, объяснила ситуацию и попросила посоветовать, как лучше выкупить «не мою» часть. Она ответила, что поможет и что уже на следующей сессии городского совета этот вопрос решится. Я понемногу собирала необходимые документы и ждала, пока меня вызовут на заседание сессии. Но прошел месяц, а из исполкома не пришло ни приглашения, ни письма. Но я не волновалась - мало что бывает, может, отложили рассмотрение моего заявления на потом. И тут как гром среди ясного неба - от знакомых случайно узнаю, что в мой дом заселили какого-то человека. 1 июля я подала в горисполком заявление, а 7-го в моем доме уже прописали некую Наталию Боюн с семьей, которая стояла на квартирном учете. Когда же я опять пришла в горисполком и попросила объяснить, что происходит, в ответ услышала только: «Вас это не касается! Часть дома наша, что хотим, то с ней и делаем!» А какая же часть принадлежит исполкому? На балансе стоит только 1/4, еще 1/4 -моя, а 1/2 почему-то никогда даже не числилась в БТИ (этому я удивилась и сама, когда еще в 2008-м, переоформляя дядину часть на себя, собирала справки).

Оксана Лях объяснила ситуацию по-своему:
- Перипетии с домом № 6 по улице Шекерогриновской начались совсем не в этом году, как говорит Людмила Михайловна, а еще в 2008-м. Тогда моя предшественница, Тамара Козинец, собирала документы, что этот дом нежилой и что те спорные 3/4, которые Людмиле Рыженко не принадлежат, следует отдать территориальной общине. Мы же только продолжили дело.
- Тамара Козинец действительно проводила проверку, но дом оставили за мной, — отвечает Людмила Михайловна. — И кто меня просил идти в горсовет со своим «выкупом»?

Через некоторое время мужчины, которые пришли в шестой дом с Наталией Боюн, сломали замки на калитке и входной двери и установили новые. Как зайти на свою половину? Как забрать свои вещи из «чужой»? Да и вообще, как могли люди без решения суда занимать дом? С этими вопросами Людмила Михайловна обратилась к местным стражам порядка, но ответа так и не услышала.
- Возможно, кто-то скажет, что я не права. Почему нельзя дать квартиру женщине, которая стоит на квартирном учете? Если бы это был новенький красивый домик, то пусть бы и дали, мне и веселее было бы, и не так страшно, как одной. Но дом этот очень старый (ему более 100 лет), в аварийном состоянии. В нем не то что жить, долго находиться нельзя - вместо деревянного земляной пол, печь завалена, труба упала. Да что там говорить, даже какого-то сарая или туалета во дворе нет. За что же они воюют? Понятно, что сам дом никому не нужен. Его снесут, на этом месте построят новый. А это ведь мой родительский дом, в котором выросла не только я, но и мои дети. Я здесь прожила значительную часть жизни, проработала на огороде, который рядом, разве мне не обидно?

Неблагоустроенное или аварийное?

В августе Людмила Рыженко обратилась к юристам, и ей объяснили - 1/2 и 1/4 дома, которые ей не принадлежат, она имеет право получить по приобретательной давности (ч. 1 ст. 344 Гражданского кодекса Украины предусматривает, что лицо, которое добросовестно завладело чужим имуществом и продолжает открыто и непрерывно владеть недвижимым имуществом на протяжении 10 лет или движимым имуществом на протяжении 5 лет, имеет право собственности на него). С того времени и началось - суды, обращения в прокуратуру и СБУ.

- В этом году Людмила Рыженко действительно начала судиться с территориальной общиной и исполнительным комитетом Нежинского городского совета, - говорит Оксана Лях.
- Сначала дело рассматривали в Нежинском суде, потом в Черниговском апелляционном. 6 декабря было принято решение апелляционного суда, который не удовлетворил требований Людмилы Рыженко, а действия исполнительного комитета признал правильными. Поэтому спорные 1/4 и 1/2 дома она в собственность не получит. Что же касается Наталии Боюн... Да, мы дали ей временное жилье, потому что имели на это полное право, ведь она стояла идо сих пор стоит на квартирном учете.

- А как можно дать человеку квартиру, в которой жить невозможно? Там же нет никаких удобств, - интересуемся мы.
- Дело в том, что жилье есть двух типов, -объяснила Оксана Николаевна, -благоустроенное и неблагоустроенное. К благоустроенному относятся квартиры с газом, водопроводом и ванной' комнатой, а. вот к неблагоустроенному - то жилье (преимущественно частные дома), где газ и вода не подведены, ванной нет. Нои в таких условиях люди живут. Нельзя предоставлять жилье только в аварийных домах, а дом № 6 таковым комиссия не признала.

- А разве комиссия проверяла этот дом?
- Это не в моей компетенции, - лаконично ответила Оксана Лях. - Я только предоставляю жилье. К тому же Людмила Рыженко на суде доказывала, что живет в этом доме.
- Я бываю в нем каждый день, — говорит Людмила Михайловна. — И это на суде подтвердили соседи.

Что бы там ни говорили, но Людмила Михайловна не опускает рук, считая, что ее дело - не единичный случай.
- Почему у богатых могут быть дачи, а у таких, как я, нет? Выходит, что кто-то ест булку с маслом, а у старца отбирают и кусок черствого хлеба. Больно мне за этот дом, не могу я его так просто бросить. А что делать, не знаю. Правда, осталась последняя надежда - я записалась на прием к городскому председателю Михаилу Приходько. Он всегда помогал таким, как я. Если же и председатель не поможет, то где искать правды?

Екатерина Дроздова, еженедельник «ГАРТ» №51 (2491)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.