В Чернигов приезжает «ДахаБраха»!

28 ноября коллектив презентует в Чернигове свой новый, четвертый альбом «ДахаБраха light».

Эта группа родилась как часть проекта киевского режиссера Владислава Троицкого «Украина мистическая». Казалось бы, аутентичная музыка — это точное воссоздание того, что уже было. Но их концерты — это не путешествие во времени. Это возможность побыть ВНЕ времени вообще: в мире, который был раньше и который будет всегда.

«Мир возникает из хаоса. Музыка — из души этноса» — так объясняют они сами. «Давать» и «брать», Ра и Брахма, «брама» и душа-птаха, и «дах», конечно! Все это вместе и есть «ДахаБраха». Нина Гаренецкая, Ирина Коваленко, Елена Цибульская и Марко Галаневич — с которым мы беседуем накануне концерта этого удивительного коллектива в Черниговской филармонии.

Отшельник и роза. Театр и музыка

— Марко, я наблюдала за вами в «Прологе к «Макбету» и мне показалось, что в какие-то моменты «ДахаБрахе», собственно, ни зритель, ни слушатель не нужен. Вы смотрите друг на друга, «разговариваете» глазами — и этого достаточно… А вообще, насколько необходим слушатель музыканту? Творчество — оно само для себя, для вас или для кого-то?
— Не знаю, есть творческие люди, которые говорят, что они готовы работать сами для себя, «в шкаф, в стол», и сам процесс — это самое главное, а признание им не важно. Но таких очень немного, а большинство, конечно, хочет понимать свое место, свое значение и понимать впечатление, которое они производят на людей, и знать их оценку. Это важно и для нас, мы всегда реагируем на слушателя. Нельзя сказать, что идем на поводу у публики, но, конечно, мы реагируем на нее.

Может быть, вам показалось, что нам не нужен зритель на спектакле, потому что это несколько иная структура, в которой мы более обособленны от аудитории и просто выполняем определенную художественную функцию. На концерте идет живое общение, там другая энергия и другие чувства.

— Есть ли еще, кроме вашего, примеры, когда вот так вот музыкальный коллектив сотрудничает с театром? Постоянно сосуществует? Насколько вы уникальны в этом плане?
— Интересный вопрос… Боюсь произносить слово «уникальность», но почему-то я сейчас не могу вспомнить. Точно знаю, что были какие-то одноразовые эксперименты. Но о том, чтобы постоянно музыкальный коллектив, группа сотрудничали с одним театром, я не слышал.

— А что раньше появилось, «Дах» или «ДахаБраха»?
— Режиссер и директор театра «Дах» Владислав Троицкий создал его в 1994 году, сначала просто как театральную школу, в которой люди, интересующиеся театром, могли познавать этот вид искусства, учиться его понимать, пробовать что-то делать самостоятельно. Затем это переросло в серьезный театр, в том виде, как он существует сегодня.
«ДахаБраха» появилась на базе театра шесть лет назад. Влад пробовал работать с другими группами, которые тоже занимаются аутентичной музыкой и пением, это были довольно удачные проекты — «В поисках утраченного времени» с «Божичами» и «Каменный круг» с «Древом», но Влада не устраивало, что люди, которые занимаются аутентикой, не готовы идти на эксперименты — а только выдавать тот материал, который они собрали и сумели воссоздать. В этом и ценность, конечно, что это практически первичный материал. Но с другой стороны, абсолютно первичным он быть не может, потому что исполнители не имеют опыта, багажа и памяти своих предков, это всего только воспроизведение.

Нам Влад тоже предложил попробовать, и мы (с некоторой опаской) пошли на эксперимент. А именно эксперимент, на мой взгляд, составляет основу творчества вообще и нашего творчества в частности.

— А вы помните, как вы начинали? Первый спектакль, возможно?
— Трудно припомнить… Это было что-то похожее на ритуальные, обрядовые фрагменты. А первым спектаклем был как раз «Пролог к «Макбету», частью которого, не «ДахаБрахой», а художественным образом, стали мы.
Со временем, когда композиций становилось все больше, мы начали устраивать отдельные концерты и поняли, что можем существовать и как отдельный коллектив, параллельно выступая в театре «Дах».

— Вы органично ощущаете себя в театре? Актеры вам не мешают — или вы им?
— Нет, конечно, мы в одном организме, в одной структуре — спектакле, но мы выполняем разные функции. И хоть сцена в театре «Дах» небольшая, мы друг другу не мешаем. Конечно, бывает, что актер в огромной маске может мешать Нине, скажем, играть на виолончели, потому что просто трудно разминуться. Но с этим можно мириться.

«И это — реальность»

— Аутентика сегодня достаточно часто употребляемое слово — но если задуматься, что оно на самом деле означает, возникает вопрос: возможно ли действительно максимально достоверно воссоздать музыку, звучавшую несколько столетий назад? На что вы опираетесь при этом? И вот вы сами говорите — памяти-то, на самом деле, нет. Это ведь память «воображаемая», если можно так сказать…

— Аутентика — это то, что поет бабушка. Моя бабушка, ваша бабушка. Реальные носительницы этой традиции. За которыми — память и за которыми «ДахаБраха» и другие исследователи, когда приезжают и записывают на диктофон какие-то песни, выступая затем уже вторичными исполнителями. Как бы мы ни старались сделать это точнее, передать правильнее, все равно мы — исполнители вторичные…
Интересный был у нас опыт, мы выступали в Перми, на фольклорном фестивале, выступали в основном именно аутентичные коллективы, то есть «бабушки», причем это тоже уже не является в полном смысле аутентикой, потому что, когда они выходят и стоят на сцене, они поют уже не так, как у себя за столом…

И выступала 18-летняя девушка, видно, что невероятно увлеченная, много записывавшая, слушавшая, собиравшая музыкальный материал по деревням, у носительниц фольклора. И пела она настолько точно, что, если закрыть глаза, могло показаться, что поет старая женщина — с хрипом, приглушенностью, с глуховатостью в голосе, и ты слушаешь и не понимаешь: а насколько это естественно и действительно ли это — возобновление традиции?

Потому что больше похоже на пародирование, на имитацию… Ведь старуха, у которой записана эта песня, в ее возрасте так не пела — она пела как молодая девушка… И поэтому тоже возникает очень много вопросов по поводу воссоздания аутентичности.

Важно сохранять песни и успевать их записывать. И то, что делает «ДахаБраха», один из выходов, из видов существования этой традиции, — давать новое дыхание и новую жизнь старым песням.

— Был, видимо, какой-то момент, я не знаю, определен он точно или нет, когда народная песня перестала рождаться — перестали люди складывать песни! Или я ошибаюсь? И получается, объем «изучаемого фольклора» ограничен?
— Думаю, да, и сейчас основная задача — воссоздание и сохранение того, что уже рождено. Триста, пятьсот, тысячу лет назад у людей, кроме песни, ничего и не было, существовала языческая реальность, в которую люди верили — обряды, веснянки… Позже они перемешались с христианской обрядовостью — это тоже реальность. Иван Купала — это реальность. Щедривки и колядки — это тоже реальность. Сегодня это вроде бы и возродили, но так, знаете, в кавычках. «Возвращение традиций» и так далее… Но конечно, современные люди, вооруженные Интернетом, относятся ко всему этому не так, как их предки. И поэтому я думаю, что необычайно важно этот пласт культуры, который хранился — нет, который шел к нам тысячи лет, — сохранить, зафиксировать и дать ему возможность, развиваясь, существовать дальше.

— Сегодня есть и другая народная песня, которая живет в народных коллективах — таких, знаете, которые выходят в вышиванках, веночках, грудь вперед… Она противостоит тому, что делаете вы, или нет и это просто два разных направления?
— Я бы не противопоставлял. Людям это нравится, они верят в то, что делают, им это помогает жить — особенно в маленьких городках, райцентрах и пгт, там это вообще, может быть, единственный выход сбежать от телевизора и одиночества.

— Но выглядит это таким искусственным…
— Выглядит, возможно, искусственным, но все равно такие песни и такое исполнение живут уже несколько десятилетий, люди в это поверили, для них эта «искусственность» стала реальностью. Думаю, со временем это уйдет само, но бороться не стоит. Мы занимаем разные ниши.

Диджериду, гармонь и английский рожок

Вы можете представить, как звучат вместе гуцульський барабан, джамбе, дарбука, виолончель, детская гармошка, диджериду, аккордеон, тромбон, табла, гонг?.. «ДахаБраха» соединяет это все в удивительный музыкальный поток.

— Марко, вы воссоздаете украинские народные песни, а инструменты при этом используете самые разные, со всего мира. Какие именно, как вы их собираете, как они к вам попадают?
— Самым разным образом. Что-то мы заказываем, что-то дарят друзья, которые знают, что мы этим интересуемся. Влад Троицкий привозил нам разнообразные инструменты, если полагал, что с их помощью можно будет создать что-то интересное. Ведь часто наличие какого-то музыкального инструмента становится толчком к написанию новой композиции.

— А как вы учитесь на них играть? Вот привезли вам «нечто» из Южной Америки, скажем. Откуда вы знаете, что с ним делать?
— Есть у нас несколько дисков с мастер-классами для ударных, а все остальное — на ощупь, на интуитивном уровне. Конечно, мы прекрасно понимаем, что никогда не научимся играть на джамбе так, как играют африканцы, на диджериду — так, как играют новозеландцы или австралийцы, но эти инструменты предоставляют нам возможность создавать что-то новое — и думаю, это уже замечательно.

— Помните, в фильме «Безымянная звезда» один из героев написал симфонию и жаловался, что все у него есть для ее исполнения — не хватает английского рожка. У вас есть такой «английский рожок»? Возможно, вы были бы рады, если бы вам привезли какой-то особенный, давно желанный инструмент.
— Сегодня нам не хватает синтезатора «Корг» или «Роланд», вот до чего мы дошли…

Чудо в шапках

— Расскажите еще о ваших костюмах. Хотя бы — о головных уборах, не знаю, как правильно их назвать…
— Шапки. Мы их просто называем шапками. Актриса театра «Дах» Татьяна Василенко однажды принесла большой кусок каракулевой шубы и предложила: «А давайте вам из этого что-то сошьем!» Сшили. И поняли, что и эстетичная, и довольно интересная штука получилась, которая может стать нашим брендом — что, собственно, и произошло.
Мы искали в разных этнических культурах, где есть похожие женские головные уборы, но так и не нашли.

— У румын, кажется, что-то такое есть.
— Да, но у румын это свадебные и, по-моему, мужские шапки.

— Неудобно в них, наверное?
— Теперь уже абсолютно удобно! Сначала казалось, что некомфортно и жарко, первый год я наслушался от девчат, конечно. Но последние лет пять жалоб не слышу. Мы уже со своими шапками срослись.

«Делай как лучше»

— Я помню помещение театра «Дах» 2004 года — когда театр был подхвачен общей волной протеста, здесь шли какие-то дискуссии, повсюду были распечатки «Манифеста украинской интеллигенции»… Произошли ли с тех пор какие-то изменения в этом плане — то есть, включаете ли вы себя в политический процесс? И были ли попытки вас в него вовлечь?
— Во время «Оранжевой революции» этот протест был естественным и совершенно искренним. После этого мы старались абсолютно отделить себя, не работать ни на какие политические силы, ни на каких выборах. И это нам удается. Время прошло, и стало понятно, что рассчитывать на какую бы то ни было политическую силу в плане культурных проектов, культурных изменений стоит все меньше и меньше. Нужно просто хорошо делать свое дело и на государство особенно не рассчитывать. Нынешняя ситуация это только подтверждает.

— Есть такое правило: «Делай что должен, и будь что будет»…
— Мой дедушка говорит: «Делай как можно лучше, а плохо оно и так выйдет!»

Беседовала Вера Едемская, фото Татьяны Василенко

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.