В Молодежном театре ставили «Чайку» Чехова

Определяя пьесу «Чайка» как комедию, А. П. Чехов неожиданно обрек премьеру на провал. Зрители ожидали шуток, вымученно смеялись над репликами, в которых не было и доли юмора.

Потребовалось время, чтобы осознать, в чем истинная сила «Чайки», написанной, по словам самого автора, «вопреки всем правилам драматического искусства».
Пройдет некоторое время – и у нас «Чайка», уверен, плотно войдет в репертуар «Молодежки» (новый брэнд «Молодой театр» так и не прижился). А пока можно поздравить театр с премьерой – аккурат к его четвертьвековому юбилею!
Зная о готовящейся постановке, переживал по трем поводам: а) актерский состав; б) сохранится ли оригинальный язык произведения; и в) какова будет манера подачи. Оказалось: достойный! Сохранился. Не манерно.

Ставить «Чайку» – дело и благодарное (ибо кто ж станет возражать против Чехова?), и почти спортивное (так как в истории ее вариаций видано всё: музыкальное оформление в виде «Темной стороны луны» «Пинк Флойда» (кстати, в центре сцены – круг, как в «Пульсе»); и мерное хождение «демонов» вокруг колдовского озера; и даже вклинивание сумо (Япония, реж. Сакеши). А тут получилась пьеса ровная. Чуть ли не академическая постановка, если не принимать во внимание необычный дизайн костюмов (шапочка у Аркадиной – изумительна!) да минутную музыкальную вставку в стиле «хэви-метал». Полтора всплеска – ссора Ирины Николаевны (Т. Салдецкая) с сыном Костей (А. Щукин) да закулисное самоубийство последнего. И при этом – невероятный драматизм, внутренняя насыщенность. Кажется, что в сегодняшней жизни эти люди, внешне мирно беседующие друг с другом, уже к вечеру собрали бы букет из скандалов и непонимания.

Немного главных ролей в театре у Татьяны Салдецкой. Но если таковая ей попадается – смотришь не отрываясь! Идеальное воплощение женственности, артистизма и творческого сияния. Она – одно из лучших воплощений Театра!
Немыслимы постановки Чехова и иной русской классики без Романа Покровского (Тригорин). Вряд ли мы часто увидим Романа в образе, отличном от нормандского – сурового и вместе с тем иронично-изысканного, но избирательность и требовательность к самому себе и литературному материалу – это и есть Покровский.

Точное попадание с образом – у Александра Щукина. И это одна из лучших его ролей. Кто знает Александра только по «Механическому апельсину» или «Валентину и Валентине», сходите – откроете нового человека!
Хороша оказалась Розалия Кучерова (роль Заречной) с руками подростка и непонятно откуда берущимся пронзительнейшим взглядом – глаза, словно монгольские! Её финальный монолог, с «декадентским текстом» вкупе с удачным музыкальным рядом, – очевидная кульминация спектакля.

У Чехова трудно – да и не нужно! – выделять главные и второстепенные роли. Нет у него таковых! Как нет «черных» и «белых» героев. Поэтому, к примеру, Руслан Бугай (Яков) в своей частой роли актера «второго плана» получил аплодисменты не менее громкие, чем другие артисты.
На входе не предлагались программки, а сайт театра на момент написания статьи не давал никакой дополнительной информации о спектакле. И я сознательно решил не выпытывать имя режиссера, дабы лишить себя пристрастной оценки. Приятно, что этот человек не стал мудрствовать и весьма бережно подошел к пьесе Чехова, сделав тем самым пьесу «невыездной». Везти куда-то «Чайку», да ещё без «эстетских изысков», – рискованно, пусть и благородно.

Но «Молодежка» и так нечасто ездит (это отдельная тема)... Да, «Чайка» не станет шедевром сезона, как «Поминальная молитва». О «Чайке» не будут спорить, как о «Механическом апельсине». Потому что «Апельсин» у нас в театре стал вызовом без идеи, а чеховская пьеса – идея без вызова. «Пять пудов любви» – вот что такое «Чайка»! При этом любовь несчастна сама по себе и несет несчастье всем любящим в пьесе. Это режиссеру удалось показать и дать почувствовать до трепета, до боли. И за это – спасибо!

Андрей Терещенко, еженедельник «Семь дней» №21 (446)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.