Восемь тысяч долларов Татьяна Синько должна была получить до 1 июля

В редакцию обратилась 33-летняя черниговка Татьяна Синько, мама 11-летнего Ярослава Омельченко.

19 мая около 17 часов парнишку, который ехал на велосипеде, сбила машина «Тойота Раф-4». Беда случилась в Александрова, на улице Кольцевой. За рулем автомобиля, установило следствие, был 32-летний Андрей Ворона. В салоне автомобиля — 28-летний Андрей Блауш.

В кустах, неподалеку от места ДТП, полиция нашла пять пакетиков с белым порошком.



«Мы заключили договор. Он не выполнен»

— Посмотрите, посмотрите, — трясет пакетом документов Татьяна. — После того, как сына сбили, ребенок пролежал в реанимации и в нейрохирургии областной больницы больше 10 дней. Вот выписка с печатью, — показывает документ. — У Ярослава закрытая черепно-мозговая травма, перелом костей свода и основания черепа с ушибом головного мозга тяжелой степени. Отек головного мозга. Закрытая травма грудной клетки с травматическим пульмонитом, закрытый перелом локтевой кости правой руки. Ушиб левой почки легкой степени. Травматическое вентрикулярное кровоизлияние (подпись: врач А. Садовский, завотделением кандидат медицинских наук Г.Дубина).

— После выписки из областной, по рекомендациям нейрохирургов, сына перевели в детскую областную больницу. Но через несколько дней там сказали: «Можете идти домой долечиваться». Как? С переломом черепа? Побежала к главврачу, в управление здравоохранения, обратилась в прокуратуру.

Ребенка долечили. Выписали 18 июня.

У дитяти до сих пор гематомы на теле, часто болит голова, кружится. Когда черепно-мозговая травма и перелом черепа, могут быть непредсказуемые последствия.

Я не могу оставить сына самого. Наняла няню, плачу почти по 300 гривен в день. У меня чеков много из больниц. Сыну нужна реабилитация и санаторное лечение. Но сторона Блауша уже не оказывает нам помощи. Хотя и обещали. Я уже не раз пожалела, что вообще согласилась вести диалог, — плачет Татьяна Синько. — Мало того, что не выполняет условия договора, так еще полиция хочет сделать моего сына виновным. Вот ответ из Черниговского горотдела.

— Татьяна, что за договор?

— Андрей Блауш приходил в больницу, обещал помогать. Я не хотела брать от него помощи. Но мой адвокат переубедил: «От помощи отказываться нельзя. Если в суде вас спросят: вам же предлагали помощь, почему отказались? Что вы ответите?»

Тогда, на третий день после ДТП, я согласилась подписать договор с Андреем Блаушем на оплату лечения, реабилитацию, санаторий. Мы с адвокатом просчитали, сколько все это может стоить, оговорили сумму 8 тысяч долларов. Также в договоре указано, что все деньги должны были нам передать до 1 июля. Но число прошло, денег нет. Отдали только часть.

— Сколько?

— Половину. За все деньги, которые давали, я писала расписки. Все эти бумаги у меня и у той стороны. Звонила не раз, но трубку не берут. А Ярослава - 18 июля нужно везти на контрольное обследование, делать томографию и т. д.

Полиция открыла уголовное произ? водство по трем статьям. Одна из них — оставление места ДТП. От обвинения по этой статье я отказалась. Потому и договор. А теперь что? Сын ехал по обочине, удар пришелся сзади, он ничего не помнит. Есть свидетели. Я обратилась в полицию с заявлением, чтобы сына признали потерпевшим. И получила ответ: «Постановление об отказе в признании потерпевшим», от следователя Черниговского горотдела Вячеслава Подорожного.

Также в постановлении сказано:

«... визнання вашого сина потерпілим у даному кримінальному провадженні на даному етапі досудового розслідування є неможливим...не можуть бути визнані потерпілими особи, які постраждали від злочину, вчиненого ними ж». Потом также указано, что потерпевшим считается лицо, которому причинены средней тяжести и тяжкие телесные повреждения. А судебно-медицинской экспертизы по установлению тяжести полученных Ярославом повреждений проведено не было.

Для меня самое важное — здоровье моего ребенка. Его нельзя купить, как все остальное в этом мире. Поэтому я написала заявления в Черниговскую местную и областную прокуратуры. Чтобы взяли под контроль проведение всех экспертиз по этому делу.

Уголовное производство (дело) мне не дают смотреть. Если бы сына признали потерпевшим, я, как его законный представитель, могла бы ознакомиться с материалами. А так...

Я не остановлюсь. Буду обращаться в Генеральную прокуратуру. Если надо, дойду до Европейского суда по правам человека. Я даже Олегу Ляшко звонила. Говорил, что не оставят, помогут. А нынче на мои звонки не отвечает.

«Я не хочу давать оценку этой маме»

Позвонила Андрею Блаушу.

Главное, что жизни и здоровью ребенка ничто не угрожает, — сказал он по телефону. — Я не хочу давать оценку этой маме. По-человечески решили оказать помощь. От этого не отказываемся. Никто никого не собирается обманывать. И не надо играть на здоровье ребенка. Был подписан договор. Мы отдали шесть тысяч долларов. Оговоренное условие: идем на примирение — получаете остальные деньги. Мама говорила: «Убрать статью — 1000 долларов, за примирение дополнительно». Потом передумала. За восемь тысяч долларов можно сделать три операции шунтирования сердца. Моему отцу недавно сделали операцию по шунтированию сердца за 2,5 тысячи долларов. Ребенку же не делали операций. Полученных ими денег должно хватить и на реабилитацию, и на оздоровление, и много чего купить.

Идем на примирение. Пожимаем руки, извиняемся друг перед другом. И мы с. водителем добавляем оставшуюся сумму. Раз уж так получилось, что я там оказался. И это притом, что в полиции есть трасологическая экспертиза, в которой сказано, что ребенок ехал не по обочине, а по середине дороги. Выехал наперерез автомобилю, — говорит Андрей Блауш.

— Андрей, а экспертиза по порошку, найденному в траве, готова? Это был амфетамин?

— Поскольку я к нему не имею никакого отношения, даже не интересовался. Это искусственно созданная ситуация. Знаю, что уже готова экспертиза по отпечаткам пальцев. Их брали и у водителя, и у меня. Их не найдено.

И водителя, и меня не раз вызывали в прокуратуру и полицию. Зная отношение прокуратуры к нашей семье, к делу особо пристальное внимание. А мама бегает туда, говорит, какие мы плохие люди. Это очень неприятно.

Валентина Остерская, «Весть» № 27 (807) от 5 июля 2018

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.

Додати в: