«Распалась шейка бедра. Боли мучают, не моту ходить»

70-летний черниговец, афганец, инвалид 2 группы Владимир Буренков нуждается в операции на суставе ноги. «Провоевал, грамоты и от Горбачева, и от Порошенко получал, а гроши... Грошей не нажил», — говорит о Владимире Петровиче сосед 71-летнии Роман Жевнеров.



«Конструкция рассыпалась. Скользнула вниз»

— В октябре 2015 года беда случилась с ногой, — рассказывает Буренков. — Смотрел телевизор, лег отдыхать, а ночью не могу в туалет встать. Ох-ох — и ничего не получается, почти неподвижен. Вызвал «скорую помощь», привезли во вторую горбольницу, проверили. Сказали, что распалась шейка бедра. Кальция нет.

Сначала в травматологическом отделении сообщили, что нужно на операцию 10 тысяч гривен. Говорю: «Откуда такие деньги?» Пенсия — 2900 с учетом надбавки участника боевых действий. Тогда поставили рычаг в шейку бедра. Специальную конструкцию. Болтами прикрутили. 2 тысячи гривен заплатил. Пролежал в больнице, пришел домой, рычаг этот распался. Может, плохо закрепили. Оно (конструкция) рассыпалось. Скользнуло вниз. Осталось в ноге.

Просил потом: «Вытащите мне ее, вырежьте». Говорят: «Не надо, оно там у тебя зарастет. И будет все нормально». Так там, в ноге, и осталось и, возможно, нарушило мне кровообращение. Нога все время холодная, особенно внизу. И боли мучают.

— Поздравили в связи с 25-летием выхода из Афганистана, принесли от Порошенко поздравление и ушли, — добавляет сосед Роман Афанасьевич. — И от Михаила Горбачева, последнего правителя Советского Союза, есть награда. А денег нет. Володя по квартире на костылях еле ногу тягает. Врачи говорили, что нужен эндопротез* тазобедренного сустава. Он заменит рассыпавшийся родной сустав. По буграм бы не ходил, а по ровному, с палочкой. Сказали, что с расходными материалами эндопротез стоит 97 тысяч гривен. Из них 80 — сам протез. 100 тысяч почти! Как этому человеку несчастному помочь? — сокрушается сосед.

• война...

Второй раз идти в Афган отказался

— В 1981 году, в июле, я пошел в Афган (советские войска в Афганистане были в 1979-1989 годах). Там отвоевал год и 8 месяцев, хотя брали на год, — рассказывает Владимир Буренков. — Вернулся в 1983. У меня как у прапорщика заканчивается контракт в 1984, и меня опять посылают туда. Отказался. Я не портянки солдатам выдавал, я воевал. Я связист. На БТРе связь поддерживал. Штурман рядом со мной сидел. Наводил вертолетчиков и самолеты на точки, откуда душманы (враги) вели огонь.

Второй раз, когда мне сказали в Афганистан, я поехал в Москву: «Как же так? Я уже был один раз». Генерал на это: «Мы пять раз можем отправлять». А коррупция была и в то время. Ехали, воровали. Наши заходят и обирают кишлаки. Ковры выносят. Аппаратура у них тогда уже была. Японские магнитофоны. Я сказал: «Второй раз не поеду». Не хотел все это видеть, да и здоровья не было уже. Сказали: «Ну, тогда контракт прапорщика не продляем, иди, народное хозяйство подымай». Согласился: «Я при образовании (закончил техникум машиностроения в Беларуси), так что вы меня не напугаете». Пришел на черниговский автозавод и работал мастером на производстве. В 55 лет меня отправили на пенсию. На 5 лет раньше. Как участника боевых действий.

— В материальном плане было выгодно служить в Афганистане?

— Платили зарплату плюс чеки, которые отоваривали в спецмагазинах Советского Союза, и еще один оклад клали в банк на счет. Вот эту стенку, — показывает старую мебель, — купил на те деньги. Всего, учитывая чеки, примерно три оклада получалось. Оклады были порядка 200 рублей.

Я когда пришел, был в запое черном. Где-то год. Детей жалко было, которые там гибли. Солдаты срочной службы, 18-летние. Он с девушкой не встречался, не целовался. И погибал. Вспоминаешь все... Жена меня поддерживала. Не бросила.

• ...и мир

Дочка пропала без вести. Жена умерла

— Жена Валя, — Владимир Петрович нежно смотрит на фотографию. — Просил: «Живи. Мужики должны раньше умирать». У нее получилась болезнь. Начали отекать ноги. Я тогда в областной больнице подрабатывал. Устроил ее туда обследоваться. А забрал — не ходила, отхаркивалась черной гадостью. Лезло, лезло. Она закашливалась. Год дома лежала. Поднимал всю эту богадельню (больницу): чем кололи, что за хворь появилась? Сказали, что болезнь редкая, спасти нельзя. От нее она и умерла. 8 июля 2015 года. Все внутри разрушилось.

Остался с 26-летним внуком Денисом. Дочка, когда вышла замуж, бросила нам внука, с пеленок. Сама вышла замуж второй раз и пропала. Мы подавали документы, чтобы ее нашли. Искала милиция, есть бумаги, что была в розыске. Не нашли, но сказали, что среди умерших нет. И сейчас не знаю, где дочка. Она ни копейки не давала. Кукушка. Отец Дениса тоже бросил, алименты не платил.

Внука вырастили с женой. Дали высшее образование. Платное, институт экономики и управления. Откуда деньги копить? — возвращается к наболевшему. — И прокормить, одеть. Денис только в этом году трудоустроился.

Отец упал в море

Сходить за продуктами, в аптеку помогают внук и соседи. Особенно Роман Жевнеров.

— Я в Рогачеве Могилевской области жил, — рассказывает Роман Афанасьевич. — Володя — в Быхове, недалеко. Я хорошо помню, как взорвался самолет, на котором был отец Володи, офицер военно-воздушных сил. Он начинал службу в Городнє (там был аэродром). Женился на городняночке. В Городнє Володя родился. Потом отца направили в Беларусь. Аэродром в Быхове относился к морской авиации Балтийского флота. В мае 1964 года, в момент дозаправки в воздухе, друг на друга наскочили два самолета и взорвались.

— В экипаже 12 человек, 4 живых осталось, — добавляет Владимир Буренков. — Отцу не повезло. В воздухе был без сознания, упал в море. Я был тогда подростком... Женам погибших военнослужащих давали квартиры, где пожелают. Мама из Городни, поэтому захотела в Чернигове. Тогда уважали афганцев, мне дали жилье, я ушел, а родительскую квартиру оставил младшей сестре. Она позже ее продала, мне не дала ни копейки. Программа по эндопротезам не финансируется.

— Что делать людям, которым показан эндопротез, а денег нет? Когда-то была государственная программа по эндопротез-трованию, становились на очередь.

— Программа есть и сейчас, но она практически не финансируется, — говорит заведующий травматолого-ортопедическим отделением Черниговской областной больницы, внештатный ортопед-травматолог областного управления охраны здоровья 46-летний Юрий Игнатенко.

— Сколько стоит самый дешевый и самый дорогой эндопротез?

— От 30 до 150 тысяч гривен. Цена зависит от сустава, который надо менять (коленный или тазобедренный), от материала, производителя.

«Пусть ищет деньги, спонсоров»

— Бесплатные протезы перестали давать в 2014 году, — говорит заведующий отделением эндопротезирования и реконструктивной хирургии Черниговской горбольни-цы №2, заслуженный врач Украины 69-летний Владимир Фриз. — С тех пор даже на очередь не ставим. Есть надежда, что в 2019 году снова появится возможность выполнения операций по эндопротезированию за государственный счет. С июля 2018 года будет реформироваться вторичное звено медицины, то есть больницы. Государство определится с финансированием.

Владимир Фриз предполагает, что пути решения при государственном финансировании эндопротезирования — это дешевые протезы. Сделанные в Китае, Таиланде, Индии. Государство дорогих протезов, предполагают медики, не даст.

— Самые дешевые протезы какие по цене?

— 25 тысяч гривен. Самый дешевый — цементной фиксации. Но когда серьезную конструкцию — немецкую, американскую — пациент не может купить, а некачественная (дешевая) не закрепится, тогда жди осложнений.

— Средняя цена на эндопротезы?

— От 35 до 85 тысяч гривен.

Протез можно делать там, где есть перспектива, — обоснованно считает врач. «Перспектива» значит, что протез будет держаться. — Человек, который не может ходить, не всегда пойдет и с эндопротезом.

Может ли пациент перенести операцию? Нет ли у него серьезных сопутствующих заболеваний (сердечных, легочных, онкологических и др.), которые могут помешать вживлению импланта?

Нужно обследоваться. Может, нет условий для эндопротезирования, очень разрушены суставы.

Владимир Иванович вспоминает, что еще 25 лет назад эндопротезов не было, люди (не все, конечно) ходили с переломами. В Бобровице до 82 лет работал (!) врач, у которого была сломана шейка бедра. Передвигался с палочками.

Формируется ненастоящий сустав. Одна нога, не сломанная, становится опорной, другая — вспомогательной. Используется ортопедическая обувь. Она может быть с компенсацией, если одна нога длиннее, другая короче, чтобы человек ступал ровнее.

— Что делать конкретному Владимиру Буренкову и таким, как он?

— Пойти к ортопеду в поликлинику по месту жительства. Обследоваться. В том числе выяснить причину боли, если нога болит. Выяснить, есть ли именно сейчас, а не два-три года назад, условия для эндопротезирования. Если есть, искать деньги, спонсоров.

*Эндопротез — внутренний протез.

Эндопротезирование сустава — операция по замене компонентов сустава имплантами. Они позволяют, если все нормально, двигаться почти без ограничений.

Тамара Кравченко, «Весть» №12 (792) от 22 марта 2018

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.

Додати в: