Руслан Бригинец лечит рак в Беларуси

31-летний черниговец Руслан Бригинец работал барменом в кафе-ресторане «Сан-Сити» на Рокоссовского.



— Сейчас на больничном, — говорит жена, 28-летняя Ольга Бригинец. — Ждут его. Говорят: как сможешь, возвращайся.

— Заболевание, хоть и касается легкого, не заразное?

— Нет, конечно.

Ольга трудилась в парикмахерской «У Татьяны» возле «Союза», где бывший «Сиверский». Сейчас в отпуске по уходу за ребенком. Дочке Михалине год и месяц.

— Сидел дома. Осень была, октябрь, — вспоминает Руслан. — Начало слева болеть, под мышкой. Хотя рак правого легкого.

— Говорит: «Так в груди болит», — включается в разговор Ольга. — Может, нерв простыл? Нагибался, застудил поясницу, мы же в коротких куртках ходим. В грудь отдает. Пошел в поликлинику напротив «Мегацентра». Сделали УЗИ одного органа, второго. Ничего не находили. Месяц Руслан ходил туда-сюда. Сделал флюорографию. А мы ее делали год назад, Руслан со мной шел на роды. Тогда написали, что все нормально. По результатам флюорографии в 2017 году сказали: «Пневмония». Положили 26 октября во вторую горбольницу. Сделали компьютерную томографию, увидели новообразование. Похоже на саркоидоз. Доброкачественное новообразование.

— Как самочувствие было в это время?

— Более-менее, — отвечает Руслан. Цвет лица, правда, бледноватый. Кашель редкий.

— Руслан курил?

— Нет. Сигареты пробовал, не понравилось. Сказали, болезнь может быть последствием пневмонии.

— Выписали в ноябре, — продолжают супруги. — Пневмонию, сказали, вылечили. Направили в онкодиспансер, чтобы с новообразованием разобраться. А там врач говорит: «Надо готовиться к операции. Гистологической. Чтобы взять ткань на наличие злокачественных клеток». Поехали провериться в Киев. В Институт пульмонологии.

И там сказали, что без операции гистологической никак. В Киеве, естественно, цены на операцию, на госпитализацию...

Решили дома, в Чернигове, делать. Пошли к Олегу Лузану, заведующему торакальным (грудным) отделением Черниговской областной больницы. Боялись даже слова «онко». Отправил нас на КТ с контрастом в кардиодиспансер, на современный компьютерный томограф. Там увидели, что в печени есть образование. Хотя УЗИ мы делали, ничего не показало. Неужели в печени метастазы?

Сделали гистологическую операцию, неделю ждали. Третьего декабря пришли результаты — рак.

Спросили у врачей: куда посоветуете? Называли Киев, Харьков и Кропивницкий.

— Мы с друзьями стали искать, где лечить, подавать документы в электронном варианте, — говорит жена. — В том числе в Беларусь, в Республиканский научно-практический центр онкологии имени Александрова в Боров-лянах под Минском. В это же время друзья стали деньги собирать. Как только Руслан выписался из больницы, друг Сергей Ломоса снял видеоролик, разместил в Интернете. Благотворительный концерт подруга Алина Слобидская в кино-культурном центре [бывший кинотеатр им. Щорса) организовала. В Церкви адвентистов седьмого дня был благотворительный концерт, собирали на лечение мужа.

Даже мои учителя деньгами поделились. Я училась в школе №9 на Пятиуглах, Руслан — в «35-й» на Масанах.

Позвонили в Беларусь, нам сказали: «Вы прислали документы, но лучше приехать», — продолжает о лечении.

— Поехали. Повезли диск с записью КТ-обследования. Там сделали УЗИ, сразу показало, что метастазы в печени. Бронхоскопию сделали. ПЭТ-КТ (на позитронно-эмиссионном томографе). Как КТ с контрастом, но еще более усиленное. Закрывают в комнату, пьешь жидкость с радиоактивной добавкой, тогда при КТ даже мельчайшая раковая клетка в организме светится ярко-оранжевым.

Совместными усилиями белорусских и черниговских врачей установили диагноз. Низкодифференцированный железистый рак легких. Врачи сказали, что он хорошо поддается лечению.

В Беларуси назначили пока 6 курсов химиотерапии.

— 7-8 часов — непосредственно химия, — делится Руслан. — Лежишь или ходишь, возишь за собой капельницу. До химии —- подготовительные уколы. После химии, на второй день, очищающие уколы.

Между курсами промежуток 21 день.

Через 2 месяца будут делать КТ, чтобы посмотреть, как лекарства действуют на опухоль. Если перестала расти — значит, действуют. В идеале химия должна убрать метастазы. Много случаев таких. Очаг рубцуется в омертвевшую ткань. Может и полностью рассосаться. Если метастазы уйдут, речь пойдет об операции. Чтобы убрать очаг.

— Сколько нужно собрать денег на лечение?

— Примерно 500 тысяч гривен. 300 тысяч собрали. Один курс химиотерапии — тысяча долларов, более 28 тысяч гривен с проживанием. Дорогой. ПЭТ-КТ в Беларуси — 18 тысяч гривен, это порядка 640 долларов. Плюс другие обследования. Первый раз в Беларуси обошелся в две с лишним тысячи долларов. Для иностранцев у них все платно. Но у нас ПЭТ-КТ еще дороже: 25 тысяч гривен в Киеве в «Лисоде», больнице израильской онкологии.

— Наше государство не помогло с лекарствами?

— Все лекарства за деньги, сказали. В Беларуси белорусам все препараты — бесплатно. Они у нас спрашивают: «А почему вы дома у себя не делаете? У вас же тоже медицина бесплатная».

Если хотите помочь, счет в «ПриватБанке»: 4149 4978 5383 5755, Бригинец Руслан Николаевич. Номер телефона жены Ольги 963-594-37-81.

Тамара Кравченко, «Весть» №2 (782) от 11 января 2018

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.

Додати в: