В военном музее ученикам рассказали всю правду о войне

П'ятниця, 18 вересня 2009 12:01 | Переглядів: 2430

Тогда казалось, что нас — поколение 70-х — «этой войной» замучили. Линейки, классные часы, встречи с ветеранами, стояния у обелисков… Мы старались сбежать, не слушали, — в детстве на свете столько интересного помимо стариковских рассказов! В детстве невозможно почувствовать, как ничтожно мал этот отрезок: несколько десятков лет. Насколько рядом это было.
Только сейчас понимаем, что об этом нужно говорить. Пока еще есть кому…

Ученикам черниговской школы №34 повезло. Для них устроен преподавателем Виктором Труханом замечательный военный музей с действительно уникальными экспонатами («У меня здесь всё настоящее! — гордится преподающий предмет «Защита Отечества» подполковник Трухан, — только немецкий автомат деревянный»). У них есть возможность собраться там и услышать воспоминания тех, кто еще помнит военные годы. К этим рассказам ничего не нужно прибавлять, их не нужно комментировать. Просто послушаем вместе…

Федор Гречко, участник черниговского подполья:
— Если кто-то спросит, какой самый черный день в моей жизни, я отвечу: день, когда немцы заняли Чернигов. А самый счастливый — 21 сентября, день освобождения.
Перед войной я был еще мальчишкой… Тяжело было невыносимо. Центра Чернигова не было. До самого вокзала, до Бобровицы, Количевка, Яловщина, Коты — все сверху было видно, потому что все было разбито и разрушено. Мы остались в темноте и холоде, без воды, без запасов. За водой ходили на Стрижень, на Десну. Но самое страшное — был введен комендантский час, с 7 вечера до 7 утра голову за калитку не высовывай! В первые же дни оккупации появилась поговорка: «Немцу — гут, жидам капут! Цыганам тоже, а русским позже…» И так и было…
За одного убитого немца поначалу расстреливали 10 человек, а потом озверели, палили целые села (как наши Кувечичи), живыми сжигая людей. Жи-вы-ми.

…Я пришел в тот день в Новый Белоус проведать бабушку. И увидел оцепление — в основном полицаи, но были и власовцы в светло-голубых мундирах. Окружили село и в двух местах стали сгонять людей в сараи. На моих глазах сгорели сестра и брат, подростки. Сестра была постарше, комсомолка, ее брат Гриша — поменьше, ему было 15 лет. Отец их был на фронте, мать умерла еще до войны. И вот их, безвинных, в их же дворе, в сарае, и сожгли. Гриша вырвался сперва (а я сидел метрах в двухстах, на кладбище, спрятавшись) — он выскочил, полицаи ошалели, они не ожидали такого — а у дома яма была, где картошку хранили на зиму, он туда и спрыгнул. Но дело было в марте: по следам его нашли. За руки, за ноги — открыли ворота сарая и бросили назад в огонь…
Вот тогда я поклялся: больше не терпеть.

Ночью я пробрался обратно, прошел охранявшийся железнодорожный мост, подождал, пока разбрелись часовые, и проскочил. И не заходя домой — к тете, на Долорес Ибаррури, там стояли итальянцы, я у них видал гранаты. «Одну гранату я у них возьму!» — говорю. — «Так поймают, расстреляют, ты что!»
А перед этим расстреляли знакомого, Васю Ткаченко, с друзьями — те украли у мадьяр карабин, и их поймали. Один только скрылся в лесу. Мадьяры окружили целый квартал (в районе нынешней Боевой, у Стрижня) и сказали, что, если не выйдет — расстреляют всех. И его отец ходил, звал его — на верную смерть, — чтобы спасти остальных…
Но я гранату все же взял — решил, они считать не будут. И вы понимаете, Бог шельму метит! Я под одну машину, под другую — никак. Вдруг выезжает с кирпичного завода №1 полицай на двуколке. Шибанул — и она сработала! Вверх колесами — и лошадь, и полицай. Бог шельму метит, полицайскую морду…

Герард Кузнецов, фронтовик, почетный гражданин Чернигова:
— Я помню расстрелы… Мы стояли у дороги, мимо нас шли грузовики. Из одного, через задний борт, выглядывают детишки, лет по пять-шесть, рыженькие, беленькие — к тому времени всех цыганских и еврейских детей уже расстреляли, ясно было, что это славянские дети. Они выглядывают, глазенками водят по сторонам, а мы стоим и плачем. Потому что знаем, что их ведут на смерть… В тот день, когда расстреливали этих детей, два немецких офицера СД сошли с ума. Палачи, у которых руки по локоть были в крови, не выдержали!
Раньше, в августе, возили на расстрел цыган, и женщины так кричали страшно, что волосы становились дыбом.

…Все говорят, что немцы очень педантичны, аккуратны, чистоплотны. В точности так и есть, во время оккупации они показали себя «по высшему счету». Был у нас один парень, Юра Андриенко, он работал шофером в СД, отец его, коммунист, был репрессирован в тридцать седьмом, и немцы думали, что он будет служить им верой и правдой. А он все, что видел и знал, передавал подпольщикам. И вот он рассказал такой случай. Он привез немцам обед — расстрельной команде, которая действовала на Подусовке. Зондер-команда 4-А называлась. Приехал, разгружается — видит, смертников уже выстроили. А немцы — аккуратный народ! Двенадцать часов — время обедать. И пока они жрали, пили, перекуривали, приговоренные час стояли над этой ямой, над ямой, забитой трупами. Кончился обед — расстреляли всех.
И другой случай. Расстрелы обычно заканчивались в пять вечера. Приехала машина со смертниками, разгрузили, поставили над ямой — а тут ровно 17.00! Командовавший расстрелом офицер дал команду, их погрузили на машину и повезли назад в тюрьму. Они по дороге все сошли с ума… Все! Их пришлось расстрелять на тюремном дворе.
Почему немцы так зверствовали?..

…Возле Яцево, по дороге на Новоселовку, рядом с постом ГАИ идет наверх каменная лестница. Там в сентябре сорок первого оставили расчет станкового пулемета «Максим», чтобы они задержали немцев на входе в Чернигов. Дрались они, как говорится, до последнего… Внизу, под горой, там, в Яцево, жил мужик, который еще в первую мировую воевал пулеметчиком — он набрал воды для пулемета, притащил им на гору, ползком, под обстрелом — видит, что они все изранены, перевязаны… «Ребята, хлопцы, да пора уже вам и уходить!» Они говорят: «Батька, приказ — стоять до конца». Он им дал воды и ползком назад. А они сами напились, залили в пулемет, до самого вечера продержались там — и потом не знаю, мне рассказывали — может быть, и легенда это, — что немцы провели парадным строем солдат своих перед ними. Были такие случаи, когда они отдавали должное мужеству наших солдат.
Известна только фамилия командира расчета — донской казак Ксенофонт Кувытченко. Родные его приезжали на могилу… Остальные герои так и остались неизвестными.
Но в прошлом году произошел позорный случай! Это место — и слава нашего города, и позор. Два негодяя в конце дня осенью прошлого года забрались на гору, на это сельское кладбище, и ломами разбили памятники пулеметчиков… И еще пятьдесят крестов и памятников повредили. Спасибо нашей милиции, она их вычислила, поймали их. Я проезжал недавно там — новые памятники стоят, красивые. Может быть, родители этих вандалов поставили, не знаю…

***
Еще раз скажу. Эти рассказы не нужно комментировать. Давайте просто помолчим…

СПРАВКА
Немецкая оккупация Чернигова продолжалась с 9 сентября 1941-го до 21 сентября 1943 года. За два года оккупации на Черниговщине было уничтожено более 500 населенных пунктов, из низ 22 вместе с населением, зверски убиты были свыше 127 тыс. мирных жителей.