Улетели в небесное воинство

«Утро 9 августа 2019 года. Над оккупированным крымским городом Судак поднят национальный флаг Украины — в знак памяти о четырех воинах, четырех защитниках, отдавших свои жизни 6 августа. Этот стяг является символом нашей несокрушимости. Покойтесь с миром, братья! Слава Украине! Героям слава!»



Такие слова звучат на видео, где сине-желтое знамя реет на фоне пейзажей украденного у нас Крыма. Чтобы его поднять, местные патриоты Украины не побоялись рискнуть жизнью — ведь все проукраинские порывы на полуострове жестоко караются захватчиками. Но, несмотря ни на что, там остаются настоящие украинцы, и они вместе с нами скорбят по воинам 36-й отдельной бригады морской пехоты имени контр-адмирала Михаила Билинского. В смертельной вражеской атаке под Павлополем Донецкой области это подразделение в одно мгновение потеряло четырех бойцов. Двое — из нашей области, даже из одного района.

Все еще такие молодые: Василию Курдову из Анновки Николаевской области 14 мая исполнилось всего 20, Владислав Рак из Козельца тоже навеки остался 20-летним, Сергею Шандре из села Торчин Винницкой области было 24 года, Александру Шарко из Савинки Козелецкого района — 30.

ХОТЕЛ НЕ НА ВОЙНУ, А В МОРПЕХИ

На сайте Черниговской ОГА в рубрике «Герои не умирают» рассказывается об уроженцах области, павших в войне с российским нашествием. Там Александр Шарко и Владислав Рак — 183-й и 184-й.

С 7 на 8 августа они ехали домой. Возвращались навсегда. В ту ночь лил дождь. Будто само небо оплакивало их. Хмурилось и полчетверга, когда обоих хоронили. А как только Влада стали выносить из родного дома, мгновенно распогодилось, стало ясно.



- Как раз таким он и был - солнечным... — плакали все, кто пришел проститься с нашим морпехом. Как могли утешали мать — Людмилу Владимировну:

- У тебя еще двое деток, их на ноги надо поднимать. Ты должна держаться ради них.

11-летний Максим и 8-летняя Лиза раз за разом подходили к гробу. Уже не плакали — нарыдались еще рано утром, когда брата привезли. Максим вспоминает, как Влад приезжал домой с гостинцами. Как, бывало, ругал его за шалости. А сам всегда слушался маму.

- Золотой ребенок был! — рыдает она.

- Не пил, не курил, не ходил куда не надо, занимался спортом.

- Был спокойным, неконфликтным и очень самостоятельным. За три года, пока он учился в Чернигове, я ни разу там не был. Сын все решал сам, — добавляет отец, Николай Васильевич.

Оба они черные от горя. Сами еще молодые (ей — 42, ему — 45), а уже должны хоронить своего ребенка.

Больно смотреть и на друга Влада. 20-летний Виктор Сквирский пытается держаться — ведь морпех, хоть в зоне ООС еще не был. Но видно, что дается это ему нелегко. Разве думал он, что придется нести фото друга детства в похоронной процессии...

- Мы с Владом дружили с детского сада. Вместе пошли в школу, учились в одном классе и вместе же после 9 класса поступили в Черниговский железнодорожный лицей. Он отучился намаляра-штукатура-пли-точника, я-нажелезнодорожника. Вместе мы гуляли, отдыхали. И вместе, в один день, подписали контракт.

Как-то мы шли по городу, остановились возле военной палатки пообщаться с военными. Потом подумали-подумали - и решили пойти служить в морскую пехоту. В Николаеве прошли двухмесячную «учебку» и перешли служить в 1-й отдельный батальон морской пехоты там же, в Николаеве. Я через год перевелся в другую часть, а Влад остался там.

Мы виделись незадолго до его отъезда в зону ООС. Он говорил, что туда собирается. Поделился мечтой - купить машину. А когда именно и куда попал, уже не сообщил. С тех пор мы не созванивались.

- А я узнала о том, что Влад поехал на Донбасс, лишь вдень его гибели, - говорит классная руководительница ребят, учитель Козелецкой ООШ І-III ст. №3 Лариса Бондаренко. - В школе Владик был маленьким, чуть ли не ниже всех одноклассников. Хотя почему-то постоянно сидел за последней партой. Учиться он не любил, но много работал, его даже не нужно было об этом просить. Я запомню его спокойным, скромным, веселым.

- Да, сын всегда был веселым и общительным. Даже ТАМ, - добавляет Николай Васильевич. — Показывал мне видео, как они окопы рыли. Слышно, что Влад постоянно смеется, а кто-то ему говорит:«Ты меня уже замучил». - «Почему ты такой грустный?» - говорит голос сына.«А чему здесь радоваться?» - «Радуйся, что живешь».

- Вы не отговаривали сына идти на военную службу во время войны?

- Отговаривали. Но он повторял: «Я не маленький, у меня есть голова на плечах, я знаю что делаю». После учебы он устроился на работу, потом говорит: «Папа, мне там не нравится, пойду в армию». Я же не думал, что он контракт подпишет. Сообщил нам, когда уже принял присягу. Сам себе купил бронежилет, каску - все необходимое. В сентябре было бы два года со дня подписания контракта. Оставался еще год.

В один из приездов домой Влад на заборе в своем дворе нарисовал герб морской пехоты Украины.

- Он не хотел на войну, он хотел в морскую пехоту. А вышло вон как - в мае попал на Донбасс. Перед отправлением, в апреле, приезжал в отпуск. Говорил: «Возможно, меня отправят ТУДА». Больше ничего. Когда уже был там (служил гранатометчиком. — Авт.), признавался: «Сразу было страшно. И сердце дергалось. А потом немного привыкли».

6-го утром Владик поговорил с Людой. Перекинул деньги Максиму на батарею к мобилке. Люда еще успела пойти их получить и купить батарею. Потом и я в 10 утра с ним разговаривал. Он сказал: «Я сейчас на посту, перезвоню в 12, когда сменюсь». И не перезвонил. Я стал ему набирать. Вызов шел, а трубку никто не брал (вражеский обстрел начался в 10.30. — Авт.). Приезжаю домой с работы - Люда лежит, а рядом с ней врач...

В подкосившей мать похоронке написано: «Ваш сын — матрос Рак Владислав Николаевич — героически погиб при исполнении боевого задания по защите независимости и территориальной целостности Украины от российско-оккупационных войск и незаконных вооруженных формирований в Донецкой области».

— Напишите, что мы очень гордимся сыном!.. - попросила Людмила Владимировна.

* * *

«У МЕНЯ НЕ СТАЛО НЕ ТОЛЬКО БРАТА, НО И ЛУЧШЕГО ДРУГА»


Проводить в последний путь 30-летнего Александра Шарко из Савинки Козелецкого района собрались не только односельчане, но и жители соседних сел, военные из Чернигова и, конечно же, сослуживцы из 36-й бригады морской пехоты. Приехал и председатель Коптевской общины Владимир Кучма. Людей было столько, что они не помещались во дворе.

Героя похоронили в соседнем Олбине, откуда родом его мать. Из родных, кроме нее, у него осталась старшая сестра Юлия Кузнецова. Живет в Киеве. Там же живет и отец погибшего Александр, который 12 лет назад ушел из семьи. Говорят, с тех пор отношения сына с отцом были очень натянутыми. Но на похоронах отец был. И, как и все, оплакивал Александра.



— Саша родился в Братске Иркутской области. Папа у нас военный, поэтому тогда мы жили там, — рассказывает мать Александра Жанна Шарко. — В 1991-м мы переехали в Украину, в село Ол-бин. Затем перебрались в Савинку (там семье дали дом. — Авт.). Саша учился в Олбинской школе. Окончил 11 классов с серебряной медалью, а затем поступил в Остерский строительный техникум, выучился на программиста. Получил красный диплом, но направления на работу не было, поэтому поехал работать в Киев. Устроился то ли в миграционную службу, то ли в какую-то фирму, занимавшуюся оформлением документов. Параллельно учился в Киевском национальном экономическом университете им. Вадима Гзтьмана на юриста. Но что-то у него там не сложилось. Может, сыграло свою роль то, что отец от нас ушел.

В 2016-м Александр вернулся к матери в Савинку.

— Год он маялся, не знал, куда пойти. Мы жили вдвоем, я как раз вышла на пенсию по состоянию здоровья (работала фельдшером в соседнем Котове. — Авт.). Говорила ему: «Сынок, ищи что-то. Может, на биржу стань». Поехал в Козелец, стал. А туда постоянно ездить отмечаться надо. Как-то приехал и говорит: «Мама, я нашел работу!» Я даже повеселела, а затем беру документы и читаю: «Служба по контракту». Ему сразу в Десну предлагали поехать, но он не захотел. Его тянуло туда, где «экстрим». Поехал в Житомир, в десантно-штурмовые войска. Но побыл там совсем немного и вернулся домой. Просто туда приехали срочники из Днепра, которые уже отслужили по 3 года, поэтому Сашу и многих «молодых» отправили обратно. Он примерно месяц дома был. Постоянно тренировался, бегал. Такие гири таскал, что даже растяжки на руках появились. Бывало, на неделю в лес уйдет и живет там. С собой брал минимум продуктов и воды. Потом позвонили из военкомата, сказали: есть «покупатель» из Николаева. Я сразу плакать стала, а он успокаивал: «Это Николаев, там все мирно, не стреляют». И уехал. Там поменял 4 части, пока попал в морскую пехоту.

Александр был помощником гранатометчика, имел звание старшего матроса. В июне этого года 36-я бригада морской пехоты отправилась на Донбасс, в зону проведения ООС. Но ни родным, ни друзьям Александр об этом не сказал. Берег. О том, что он на фронте, они не знали до последнего.

— У меня два инсульта было, не хотел, чтобы переживала, — объясняет Жанна Леонидовна.

— Последний раз я видела сына на Масленицу, когда он приезжал в отпуск. Перед этим он был в госпитале. Во время одного из тренировочных прыжков с парашютом Сашу занесло, он автоматом себе лицо задел. Остались ямочка на правой щеке и небольшой шрам на веке.

Во время последнего отпуска Александр словно чувствовал неизбежное. Пытался все успеть.

— Купил огромные бревна и распилил их на дрова. За три дня — десять кубометров. Еще сложить помог, — говорит мать со слезами на глазах. — Звонил он не очень часто, только когда что-то конкретное хотел сказать.

— А какие-то дурные предчувствия у Вас были?

— Они у меня были еще с тех пор, как он подписал контракт. Часто снилась бумажка, которую я рукой отодвигала. Она опять появлялась, я ее снова отодвигала. Только я тогда не догадывалась, что это предупреждение... о смерти...

Последним из родственников с Александром говорил муж сестры Павел:

— Он звонил в понедельник, 5 августа. За сутки до гибели. Я спросил: «Где ты сейчас: на юге или на востоке?» Саша ответил: «Там, где надо. Вы не волнуйтесь, у меня все хорошо». Мы поняли друг друга. Он был очень целеустремленным, шел к тому, чтобы попасть на передовую. Менял части, чтобы оказаться именно в той, где прыгают с парашютом. У него на счету 10 прыжков. Были и ночные.

О своей личной жизни Александр говорить не любил. Жены и детей у него не было. В последнее время вроде ни с кем не встречался. По крайней мере родные об этом ничего не знают.

— 29 сентября исполнится 2 года, как сын подписал контракт. Оставался год. Служить дальше он не собирался. Планировал личную жизнь устроить. А еще мечтал окончить магистратуру в университете, чтобы иметь полное высшее юридическое образование (бакалавриат окончил. — Авт.).

С сестрой Юлией, которая на год старше Александра, он был очень близок с раннего детства. Всегда тянулся к ней. Даже в школу пошел в 5 лет, чтобы учиться с ней в одном классе.

— Говорил мне: «Дедушка, я все буду слушать, я все выучу». Плакал, просился вместе с сестренкой, — вспоминает дед погибшего Леонид Баран. — Я тогда позвонил своим знакомым из Управления образования (Леонид Мартынович работал в Олбинской школе учителем химии, заместителем директора по внеклассной работе. — Авт.), все им объяснил. Дали добро.

Мне вот только в субботу, 3 августа, внук звонил. .. Связь у нас тут плохая. Взял трубку, говорю: «Санек, я слышу, что ты звонишь, но не могу ничего разобрать. Давай потом созвонимся». Так и не созвонились...

Сослуживцы запомнили Александра как верного друга и храброго бойца.

— Саша был добрый, спокойный. Я никогда не видел его грустным. Сколько у нас было прыжков — он всегда первый. На марш-бросках молодые еле плетутся сзади, а Саше 30 лет - и он впереди, всех подбадривал, всем помогал, — рассказывает сослуживец Александра с позывным «Флэш».

— Утром 6 августа ребята обустраивали окоп, когда в них выстрелили из гранатомета. До позиций сепаров там рукой подать - метров 300-400. Проблема в том, что их позиции на высоте, а наши простреливаются. Били по нам постоянно, несмотря на «хлебное» перемирие. Высоту сепаров давно уже надо было взять, но нам ни стрелять не давали, ничего... перемирие же. Ребята были в бронежилетах, но выжить шансов не было. Прямо в них попал снаряд гранатомета, к которому была прикручена мина.

На теле Александра фактически не осталось живого места. Весь иссечен хколками.

— Только лицо уцелело, — говорит сестра Юлия. — А над правым виском часть головы будто счесана Но мы хотя бы могли попрощаться с Сашей в открытом гробу (двух погибших ребят хоронили в закрытых. — Авт.). На днях брат приснился моей подруге Виктории, которая знала его. Во сне Саша сказал ей обо мне, что я держусь молодцом и все делаю правильно. Он был упрямым с самого детства. Как Санек себе задумал, так и было. Его переубедить было почти невозможно. У меня не стало не только брата, но и лучшего друга...

Алина Ковалева, Алексей Прищепа, «Гарт» №33 (2941) от 15 августа 2019

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.

Теги: Козелец, Олбин, Савинка, защитники, Ковалева, Прищепа, Гарт

Добавить в:
Армения



ЦентрКомплект