moregoods
Пародонтакс
Шампунь
Доместос
Рекс
Шампунь
Крем дневной
Мицелярная вода
Тушь
Ленор
Кондиционер
moregoods
Зубная нитка
Пятновыводитель
Сейфгарт
Тайд
Рексона
Сиф
краска
крем для рук
Даф
Шампунь Даф
Мобильная версия сайта Главная страница » Новости » Людям о людях » «Пространство души» Елены Саченко



«Пространство души» Елены Саченко

– Интерес и секрет творчества в том, что результат его никогда не бывает предсказуем. Ты можешь только предположить… И затем удивиться
Всё – как и должно быть в мастерской художника. Дождь за окном, крепкий чай в кружке, особый «красочный» запах, свечки, альбомы, сухие цветы. И работы, работы…

Мы беседуем с черниговской художницей Еленой Саченко, чья выставка «Пространство души» открылась на днях в галерее областного отделения Союза художников Украины.
– Мне очень комфортно именно оттого, что здесь я отрываюсь от дома, от всего, что шумит за окном. Тут ты полностью погружаешься в совершенно другой мир. И – работаешь.

Не стать «шаблоном»


Среди работ, представленных на выставке, – натюрморты, портреты, сюжетные работы… Наверное, их можно объединить затертым уже словом «эзотерика». Но кажется, точнее будет – поиск.
– Этот цикл работ я сначала назвала «Путь души», потом переименовала – в «Пространство». Путь – это движение. Но пространство – больше. Это то, что в душу вмещается. Целый мир. «Царство Божие внутрь вас есть», – цитирует Елена Евангелие от Луки. И уточняет: – Не знаю, как у этих работ сложится судьба, где они окажутся, куда попадут. Но я очень надеюсь – они коснутся сердец и душ человеческих. И смогут будить людей.

– Видимо, эти работы – часть вашего духовного поиска?

– Да. Но в чем тайна творчества: художник думает, что он творит. На самом же деле он – некий инструмент, через который, если он правильно работает, нечто проявляется или отображается в нашем мире – из других миров. Когда-то я поняла этот принцип, и это поменяло мое отношение к работе в корне. Если раньше я была творцом по отношению к холсту, то потом поняла, что нет – это он мне какие-то тайны открывает. А я лишь стираю какие-то пространственно-временные слои.

– И раз вы что-то транслируете, одновременно нужно расстаться со своим «я»?

– Однозначно. Художник, стоящий около мольберта, в этот момент не существует как «я», он является просто проводником. Иначе он не творит – а просто рисует.

– Это пятая уже, кажется, ваша выставка. Что изменилось в работах и что изменилось в вас с 2009 года?
– Мне сложно судить. Но жить, не меняясь, невозможно, жизнь в основе своей – всегда движение. И поэтому неизменяющееся не живет, оно просто существует. Без движения нет ощущения полноценной жизни – наполненной, насыщенной. К счастью, я на отсутствие ощущения полноты жизни пожаловаться не могу. Значит, что-то меняется, надеюсь – в лучшую сторону. А то, что внутри пережито, продуманно, прочувствованно, выплескивается в мои работы. Иногда это – удивительные открытия. Которые наполняют жизнь смыслом. В этом интерес и секрет творчества – результат его никогда не бывает предсказуем. Ты можешь только предположить… И затем удивиться.

– Что интереснее рисовать: предметное или воображаемое?

– Интересно чередовать. И вести некий внутренний диалог, без которого работа будет пустой. Сомневаться, перепроверять свои позиции и взгляды необходимо постоянно – без этого не будет никаких перемен внутри. Будешь тогда просто «человеком-шаблоном».

«Здесь» и «там»


– …Кровей во мне намешано много, среди предков – русские, сербы, греки, цыгане. Так что определенная импульсивность в характере присутствует. И эмоциональная восприимчивость тоже. Хотя, вы знаете, русской я ощущаю себя настолько же, насколько и южанкой. Очень гармонично существую «и там», «и там». Да ведь и славяне обладают сильным темпераментом! Знаете ведь – долго запрягают, но зато как быстро едут!

– Художника легко обидеть?

– Это очень индивидуально, зависит от самого художника. Есть очень ранимые личности, а есть и очень зубастые.

– Вы к каким относитесь? И что вас может обидеть, ранить, зацепить?

– Всерьез может обидеть пренебрежение мною как другом и все, что касается сферы дружбы. А зубастость моя проявляется в том, что могу очень жестко ответить. И еще – язвительная от природы, за словом в карман не полезу!

– Вы родились в Чернигове, но учились в Киеве. А потом вернулись в родной город. Как это все происходило?

– С 10 до 17 лет я училась в Республиканской художественной школе-интернате для одаренных детей. Мама, сумев разглядеть во мне способности к рисованию, вопреки уговорам родных, приняла очень мужественное решение, отдав меня сначала на подготовку к художнику, а затем и на учебу в эту школу. Конечно, отправить ребенка в школу-интернат – это серьезный поступок. Но если бы мама тогда не совершила этот, казалось бы, непонятный с точки зрения житейской логики шаг, я не была бы сейчас художником.

Ненарушенная целостность


– …Глаза ее от нас скрыты, верхняя часть лица выходит за границы холста – эта женщина выше нашего мира… Это образ, который нисходит к нам – из другого мира, более тонкого. Глаза там изумительные! Но дело даже не во взгляде. Она сводит руки, оберегая яблоко – плод, который был вкушен человеком и стал причиной падения. Это словно призыв из более высоких миров: не вкушать запретного плода, сохранить ненарушенной целостность души человеческой.

Конечно, не все было просто – домашнюю девочку из интеллигентной семьи оторвали от семьи и погрузили в совершенно иную обстановку – но это был очень хороший жизненный опыт. О котором я не жалею.
По окончании художественной школы Елена год отучилась в частной художественной студии у известного киевского мастера Николая Шкарапуты, продолжая изучать академический рисунок, живопись и композицию.

Трижды неудачно поступала в художественные вузы – в Киеве и во Львове. А потом вернулась в Чернигов: работала специалистом по цветоделению в издательстве, поступила в пединститут… И постепенно входила в круг общения черниговских художников. Художника, говорят, формирует среда – так и получилось.

Искать себя помогали Василий Юдин, Татьяна Федоритенко… А знаковой стала встреча с возглавлявшим тогда областное отделение Союза художников Украины Владимиром Зинченко:

– Он посмотрел мои работы и как-то очень спокойно сказал: «Ну что, надо готовиться и поступать в «молодежку», а потом – в Союз художников». Набросал мне заданий, велев через три дня прийти снова. Когда я поняла, что наконец-то появился человек, который в меня верит и готов серьезно со мной работать, наступило просто состояние эйфории. Я научилась мыслить, стала по-другому работать... Это были два формирующих человека: Николай Шкарапута «вправил руки», Зинченко «научил ходить»… И я – пошла! Меня «вытолкнули» в этот мир, и через год я действительно поступила в молодежное отделение Союза художников, а затем и во «взрослый» Союз.

В «бункере»

Четыре мастерских с общим тамбуром – это место раньше называлось «бункер».

– Вы видели глазок на двери? Пришедшему нужно было стучать, раздавались шаги, смотрели в глазок – и если вы оказывались не тем, кого здесь хотели видеть, глазок закрывался, шаги удалялись – и где-то вдалеке захлопывалась дверь. Войти сюда было сложно, но я в эту «святая святых» была допущена. И мастерская, в которой я сегодня работаю, раньше принадлежала известному черниговскому живописцу Владимиру Зинченко.

Сколько времени мы проводили здесь в интереснейших разговорах! Евгений Крип, Владимир Зинченко, Евгений Павлов, Алексей Потапенко – вот четыре корифея, которые рассказывали мне об искусстве, передавая понимание образной системы художника, художественного мышления. То, что я жадно впитывала – и что затем сработало во мне.

– «Когда вместе собираются критики, они говорят о теме, композиции и идее. Когда вместе собираются художники, они говорят о том, где купить дешевый скипидар». Пикассо пошутил? О чем на самом деле говорят художники?

– О чем угодно. Хотя и о том, где купить дешевый скипидар, тоже – это насущная проблема. Говорят об искусстве. Говорят о жизни. Принято считать, что люди искусства – не от мира сего, не такие, как все… Такие же точно. У всех – свои обстоятельства, житейские проблемы, быт…

Просто кроме всего этого есть еще и служение сумасшествию, которое называется искусством. Художник им «отравлен» навсегда.

Вдохновение? Оно никогда не уходит. Просто есть вещи, которые порой отвлекают.

– Это, видимо, непросто: не перегорать, не останавливаться в развитии.
– Очень сложно воспринимать себя адекватно. Раз Господь дал талант, значит, есть в человеке потенциал, который он должен раскрыть. И когда начинается работа «во имя свое», когда художник или не задумывается над своим предназначением,или просто о нем забывает, когда вообще перестает работать – продолжая ходить в мастерскую, делая вид, что чем-то занимается… Происходит внутренний разрыв. Человеку кажется, что он – ого! А на самом деле забывает, что это не сам он – «ого», это ему дали – а он должен это проявить.

Видеть – и отображать


– … Иногда картина передает в мир негатив, смотришь на нее – и не хочется жить. Так не должно быть. Любая картина – это информация, заложенная в формах, красках, линиях. Смотрящий невольно эту информацию воспринимает и по-своему резонирует. И я совершенно уверена в том, что художник несет огромную ответственность за то, что он выпускает в мир.
Настоящий художник видит красоту. Даже ту, которую не замечают остальные. Видеть ее – и отображать, никакого другого призвания у художника нет.

– А правда жизни?
– А чем красота – не правда жизни? Все верно, есть очень важные эпохальные вещи, которые художник может и должен отображать – то, что касается человеческой культуры, наследия, традиций, каких-то глобальных событий, пусть даже трагических! Но за этим все равно должно стоять утверждение жизни..

Работы Елены Саченко хранятся в частных коллекциях десяти стран мира. А в Чернигове их можно увидеть на выставке, открывшейся во вторник в выставочном зале областного отделения Союза художников (просп. Мира, 34).



Вера Едемская, еженедельник "Семь дней", №30 (559)

Теги: Вера Едемская, еженедельник "Семь дней", Елена Саченко

Добавить в:
Армения

Стомат Гарант

ЦентрКомплект