moregoods
Пародонтакс
Шампунь
Доместос
Рекс
Шампунь
Крем дневной
Мицелярная вода
Тушь
Ленор
Кондиционер
moregoods
Зубная нитка
Пятновыводитель
Сейфгарт
Тайд
Рексона
Сиф
краска
крем для рук
Даф
Шампунь Даф
Мобильная версия сайта Главная страница » Новости » Людям о людях » Аисты начали прилетать, когда не стало сына



Аисты начали прилетать, когда не стало сына

— Как только потеплеет, так и выглядываю их. Первого апреля целый день ходила по двору. Что-то подсказывало: вот-вот будут. Но уже и сумерки спустились, а гнездо всё пустое и пустое. Я прямо расстроилась. А утром выхожу: прилетели, — делится радостью Анна Железняк из Турьи Сновского района.



Они прилетают уже больше 10 лет — именно столько у Анны Алексеевны нет самого младшего сына. Когда-то слышала от стариков: в тех местах, откуда аисты спешат к своим гнёздам, души умерших обретают счастье. Не иначе, Володя посылает ей вес-точку с птицами: как только увидит их, на сердце становится легче и отступает тоска.

Каждый день выходит взглянуть, как они милуются, суетятся, обустраивают гнездо. Переживает, когда аистята учатся летать. «У них всё точно так, как у людей», — говорит, вспоминая свою жизнь.

В нынешнем сентябре Анне Алексеевне исполнится 93, а память — как в молодости. Называет не только даты рождения своих пяти выживших сестёр и братьев, но и рассказывает в подробностях об их детях и внуках. Окончила всего 6 классов, но по её воспоминаниям можно изучать историю. Не перепутала ни одного события, о которых рассказывала, не забыла ни одного географического названия.

Из-за одного мы с ней даже поспорили.

— В 1934 году мы всей семьёй переехали из Турьи в Рубановку Запорожской области, — вспоминает моя собеседница.

— Херсонской, — поправляю её.

— Нет, не Херсонской, — настаивает.

Смотрю в справочниках. Оказывается, она права. До войны Рубановка на самом деле входила в состав Запорожской области.

— Наши вошли в село осенью 43-го, но фронт стоял недалеко от нас ещё 4 месяца. Селяне (мобилизовали всех — от 18 до 60 лет) носили в мешках снаряды на передовую, так как машины проехать не могли: буксовали в чернозёме. Его совсем расквасили осенние дожди.

Каждому выдавали по два снаряда. И строили по двое. Строй получался длиннющий. Шли в сопровождении наших солдат. Нельзя было отходить в сторону ни на шаг: всюду немецкие мины. Скажут: привал — останавливаемся отдохнуть, путь ведь неблизкий. От села до окопов почти 15 километров.

Снова сверяю с документами. Всё точно. Рубановка была освобождена 31 октября. В течение ноября 1943-го — февраля 1944-го в 10-14 км от села шли ожесточённые бои. Местные жители носили бойцам не только снаряды, но и продовольствие. Живая цепочка растягивалась на несколько километров.

Так же, без ошибок, Анна Алексеевна рассказывает и о других событиях: от восстановления Днепрогэса (работала там в 44-м), освоения целины, где был муж, до афганского конфликта.

— В Афганистане воевал мой средний - Лёня. Он с 54-го. Отслужил в армии и остался на сверхсрочную. Женился, родился сын. Война в Афганистане началась в конце 1979-го. Лёню направили туда в 80-м. Служил два с половиной года. Я провела их с молитвой перед иконами. Бог уберёг моего сына. Был ранен, но выжил. После госпиталя уже не воевал. Сопровождал домой тела погибших, которых привозил «чёрный тюльпан».

Как-то у Лёни вырвалось: «Это намного тяжелее, чем идти в атаку». Я понимаю его, потому что смерть рядом со мной - с детства.

Вспоминает: вскоре после переселения в Запорожскую область от воспаления лёгких умер отец. Мать осталась с 10 детьми. Старшему едва исполнилось 16. Двое младших — от горшка два вершка. Они не перенесли тиф, которым переболела вся семья.

Брат Михаил прослужил в армии только месяц, и началась война.

Прислал из Винницы открытку: «Иду на фронт. Может, больше и не увидимся». Как в воду глядел... Вместо него домой пришла похоронка.

Самый старший (1918 года рождения) брат погиб в 43-м, в 8 километрах от села.

— У Василия были больные ноги. Он получил белый билет. Но всё равно рвался на фронт. Говорил: главное - руки здоровы, есть чем держать винтовку и стрелять во врага. Присоединился к части, которая освобождала Рубановку. Не знаю, успел ли хоть раз выстрелить...

Потом не стало мужа. С ним Анна познакомилась, когда (в 1947-м) приехала в Турью погостить к тёте. Борис Железняк был на 5 лет старше. Через год поженились. Поселились в его доме. Но судьба отмеряла им супружеской жизни совсем немного — всего 12 лет.

— Муж завербовался на целину, чтобы заработать. Не прошло и месяца, как получаю телеграмму: «Боря погиб». Когда, как - спросить не у кого. Решила ехать в Казахстан. Денег нет, дети малые. Вова (он с 59-го) ещё в колыбели. Добрые люди одолжили, сколько надо, мама приехала смотреть за мальчиками...

Нашла я и село, где Борис работал, и его начальника. Он сказал: «Произошёл несчастный случай. Вашего мужа на весовой ударила машина. Насмерть».

В Казахстане его и похоронили. Я вернулась домой сама не своя. Как жить дальше? Как поднимать детей? На них - на всех троих - назначили только 40 рублей пенсии.

Тянулась изо всех сил. Что вырастили, то и к столу. А одежду, обувь брала «на выплату». Подращу телёнка, сдам, рассчитаюсь с долгами — жить опять не на что.

Часто маму вспоминала. Нас у неё осталось 10. А у меня - только трое. «Стыдно жаловаться», - говорила сама себе.

Замуж решила не выходить. Ведь мужчина есть мужчина. Ему чужие дети не болят. А я, бывает, не выдержу, шлёпну какого-нибудь, а потом плачу: жалко, ребёнок без отца растет.

Вырастила, поженила, дождалась внуков. Парни не пошли ни в отца, ни,тем более, в деда. У старших — лишь по одному ребёнку. У покойного Вовы двое: сын и дочь. — вздыхает. — Они жили на Полтавщине. В конце 2006-го сы-приехал ко мне в гости.

Горе случилось 20 декабря. С утра Вова съездил а Щорс (до него — 10 км. — Авт.), поставил велосипед возле поленницы и снова куда-то собирается. Я говорю: «Ты бы хоть пообедал». Он пристально посмотрел на меня, улыбнулся: «Будешь обедать без меня». И ушёл.

Я не обедала. Ждала. Уже и стемнело - Вовы нет. Много раз выходила на улицу—никого. Целую ночь не сомкнула глаз. А утром пришли из сельсовета: «Ваш сын - в морге».

Тело обнаружили на обочине дороги. Машина протянула его метров 13.

Володю (ему было 47) похоронили на местном кладбище. С тех пор вместо него ко двору бабушки спешат аисты.

— Я для себя рядом с Вовой место выбрала. Оградку уже поставили. А хоронить будет старший сын. Гена. Ему 66. Живёт в Ровно. Лёня - в Калининградской области.

Я деньги на похороны давно начала копить. Складывала по гривне. Ведь из доходов - одна только пенсия. Было три с половиной тысячи. Не осталось ни копейки.

Рассказываем прятала деньги на столе под клеёнкой. Сверху ещё и аптечку ставила.

— Как-то хотела разжечь печку, а древа не горят. Пришлось идти в сарай за лучиной. Возврадаюсь, а навстречу - незнакомый мужчина. Говорит: переписываю живность. Я засмеялась: да у меня только собака и три кошки. Ничего плохого не заподозрила. Попросит паспорт — дала.

Только когда он ушёл, заметила, что на кровати и на столе всё перевёрнуто. Я к деньгам — нет Кричала, голосила, да что толку?

Она пыталась снова собрать, но ничего уже не получается. Всё подорожало. А продавать нечего. Ценных вещей у неё только 3 — телевизор, подаренный старшим сыном на 85-летие, и два велосипеда. Тот, на котором покойный Вова последний раз ездил в Щорс, и ее, «дамский», без рамы. Купила его давно, в 70-х, но он и сейчас на ходу. Два года назад (в 90) ещё ездила на нём в магазин. Теперь уже не получается: ноги болят. И зрение уже не то, жалуется, и слух.

Но от огорода до сих пор не отказалась.

— Там и огорода того - три рядка картошки да грядки. Моё дело - выполоть сорняки. Сажать и собирать помогает Гена. Приезжает специально. А пашет трактором и копает сосед — Коля Железняк. С ним мой Вова дружил ещё со школы.

Пока аисты не улетели, сын как будто рядом. Помогает, утешает. Только обнять его нельзя...

Анна Ефименко, "ГАРТ" №16 (2821) от 20 апреля 2017

Теги: Анна Железняк, с.Турья, Сновский район, Анна Ефименко, "ГАРТ"

Добавить в:
Армения

Стомат Гарант

ЦентрКомплект