moregoods
Пародонтакс
Шампунь
Доместос
Рекс
Шампунь
Крем дневной
Мицелярная вода
Тушь
Ленор
Кондиционер
moregoods
Зубная нитка
Пятновыводитель
Сейфгарт
Тайд
Рексона
Сиф
краска
крем для рук
Даф
Шампунь Даф
Мобильная версия сайта Главная страница » Новости » Город и регион » Бойцы из зоны АТО в психоневрологической больнице слушают Linkin Park, едят «дробь 16», лечат нервы и молят об одном – чтобы поскорее закончилась война



Бойцы из зоны АТО в психоневрологической больнице слушают Linkin Park, едят «дробь 16», лечат нервы и молят об одном – чтобы поскорее закончилась война

– Тихо здесь у вас и душевно! И аисты, судя по всему, прилетают? А они ведь там, где плохо, не селятся, – интересуюсь я, взирая на огромное гнездо.
– А вы знаете, в этом гнезде когда-то стоял искусственный аист. В этом году прилетели аисты настоящие и всячески пытались нашу птицу из гнезда выселить! Пришлось убрать, чтобы расчистить место для настоящих. Думаем, в следующем году они снова прилетят, – отвечает на мое наблюдение Владимир Ященко, главный врач Черниговской областной психоневрологической больницы.

В нескольких километрах от села Халявин, на 11 гектарах земли, занимаемой Черниговской областной психоневрологической больницей, гулять и обследовать достопримечательности территории можно не один час. И даже не один день: глаз то и дело цепляется за необычные композиции, выполненные пациентами медучреждения. Но приехали сюда мы не только по этому поводу, чтобы полюбоваться окружающей красотой.
Полтора месяца назад в психоневрологической больнице на базе 15 отделения для лечения психологических расстройств, неврозов, пограничных и кризисных состояний открыт центр для лечения и психологической помощи воинам, прибывшим из зоны АТО. И судя разговорам, которые доходят до Чернигова, внимание населения к ребятам крайне повышенное. Болтают об АТОшниках самое разное: «...там полная шиза: хлопцы садятся в кружочек и слушают похоронную музыку...», «...да если бы не волонтеры, то все бы они там подохли с голоду, потому что есть в больнице совсем нечего...», «...хочешь закосить от фронта – иди и договорись, чтобы полежать в психушке! А вы думаете, чего они все так стремятся туда попасть?!», «...и курить не дают, гоняют за сигареты, выпить – тоже, а попробуй после фронта, где все бухают...».
Чтобы выяснить насколько всё это соответствует действительности, мы обратились за комментариями к Владимиру Ященко, психиатру и  главному врачу больницы. А он вместо пояснений пригласил приехать в больницу и посмотреть на всё собственными глазами. 

Приходится крутиться!

В результате нашего визита выяснилось, что открытие Центра на 20 койко-мест – это не прихоть администрации Черниговской областной психоневрологической больницы. На этот счет есть постановление Кабмина, есть решение облгосадминистрации и соответствующий приказ облздрава.
Финансируется Центр черниговским областным   здравоохранением за счет собственных сил и собственных возможностей психиатрической больницы. А они, в силу бюджетного финансирования, невелики. Больница, скорее, живет иллюзиями бюджетного самообмана. Этот вывод напрашивается после пояснений Владимира Ященко:  

Владимир Ященко, главный врач Черниговской областной психоневрологической больницы

Владимир Ященко, главный врач Черниговской областной психоневрологической больницы

 – У нас, к сожалению, так составлена законодательная база, что законы мешают друг другу жить. К примеру, я посчитал, что мне на содержание больницы нужно 80 миллионов гривен, а мне дают всего 24. А потом к Ященко приходят контролирующие органы и спрашивают: «Владимир Иванович, а почему ты не кормишь людей на 30 гривен в день, как и положено?». Пишут мне замечание. При этом никого не интересует, что мне бюджет, который принимали наши же депутаты, на питание дал только 4 гривны, а не 30.
При этом койко-день для бойца из зоны АТО обходится где-то гривен в триста –  это должно быть в два раза больше, чем для обычного больного. Интересуемся: откуда же тогда деньги на продукты питания, медикаменты, содержание АТОшников? Владимир Иванович протягивает две ладони, при этом правая существенно вытянута вперед:
– Вот отсюда у нас продукты. Нам помогает Единый волонтерский центр, что в Чернигове. Ребята привозят продукты питания, гигиенические средства и прочие бытовые, но тоже очень важные, мелочи. У нас на сегодня по питанию проблем нет. А в первые дни, я не скрываю –  да, были. Мы тогда только создались. Без посторонней помощи прокормить здорового мужика на нашей «пайке»  – действительно тяжело!
С лекарствами сейчас проблем нет, проблема есть с деньгами. Мы обратились к администрации области, к финансовым органам, сделали расчеты – нам обещают.
На сегодня нам нужны растворы, нужны системы, шприцы. Буквально вчера я попросил Благотворительный фонд оплатить медикаменты на сумму в пять тысяч гривен. Еще на тысячу попросили систем. Пока никто не отказал. Пришел приказ от Управления здравоохранения области: нам поставят шприцы, системы и немного растворов. Приходится крутиться, чтобы обеспечить ребят! При этом ни один из АТОшников на свое лечение, питание, содержание ни копейки не потратил.

Пользуясь случаем, администрация больницы благодарит волонтеров, фермерские и коммерческие структуры, просто неравнодушных черниговцев за их помощь. И была бы очень признательна тем, кто снова готов протянуть руку помощи.
 –  А еще у нас очень много поделок, выполненных пациентами больницы. Черниговское предприятие «Аврора» согласилось их реализовывать. Вырученные средства пойдут на приобретение лекарств для бойцов АТО. Если кто-то готов присоединиться – будем только рады! Нет и Wi-Fi в палатах. Я обратился в один из банков, чтобы сделали. У многих из ребят есть планшеты – было бы удобно! – с таким деловым предложением обращается главврач больницы.

На «скорой» в Центр не возят

Через Центр прошло уже более ста бойцов. Сюда практически ежедневно поступает три-четыре человека. Сейчас лечатся 30 АТОшников. Для них выделено четыре палаты. Возраст – от студентов, которые «бреются полотенцем», до зрелых мужчин, кому перевалило за полтинник. Есть те, кого призвал военкомат, а есть и добровольцы. Лечатся как рядовые, так и офицерский состав. В больнице проходят курс лечения в основном ребята из Черниговской области – те, что привязаны к Гончаровску, Десне. Сейчас лежит черниговский контингент, прибывший  из Дебальцево и Луганска.

–  Военный госпиталь – тот, что возле Стрижня – не имеет психиатрической службы, поэтому тех, кто нуждается в ней, перенаправляют к нам. 99,9% людей, которые проходят лечение у нас в Центре, – военнослужащие. Поэтому, подчеркиваю, без направления их воинской медицинской службы никого в наш Центр не примут. Долю процента составляют те военнослужащие, кто приехав, скажем, в отпуск/ротацию, почувствовал, что ему плохо. При этом дальнейшая ситуация развивалась примерно так: его повезли в районный центр, а там психиатр, увидев, что человеку  нужно стационарное лечение, перенаправил его к нам. Мы принимаем такого пациента, но при этом обязательно сообщаем в воинскую часть служивого, что он у нас лечится. Если не можем выйти на воинскую часть, то информация передается в военкомат. Поэтому не нужно путать ситуацию с «буйным соседом» и военнослужащим, прибывшими из зоны АТО и которому требуется психиатрическая и психологическая помощь, – развеивает Владимир Ященко миф о возможности прийти и полежать по договоренности, чтобы откосить.

Когда нервы на пределе!

Психиатрия – это обычная часть медицины, которую, к сожалению, люди еще недооценили и стесняются, даже боятся ее. Если будет отметка в деле военнослужащего о том, что он прошел психиатрическое лечение, то не нужно ее воспринимать как стигму, считают врачи. Поэтому если барышня говорит, что за АТОшника, который лежал в психиатрической больнице, замуж не пойдет, –  ей самой нужно тоже пролечиться. Она просто не понимает ситуации – к такому выводу пришли психиатры, когда мы озвучили предвзятое отношение и даже некую боязнь окружающих по отношению к тем бойцам, кто прошел  через психиатрическое отделение.
По словам медиков, в Центр направляются бойцы, имеющие пограничное состояние психики. Пограничное – это и не психиатрия, и не неврология. Оно – как бы между. «Посттравматическое стрессовое расстройство» (ПТСР), с таким диагнозом чаще всего поступают бойцы, – временное нарушение здоровья. Это – не шизофрения!

Днепропетровский мединститут проводил исследования. Как правило, посттравматическому синдрому весьма подвержен рядовой состав. После рядовых страдают и офицеры. Сильнее духом  ребята, которые пошли добровольно, и те, кто уже прошел «горячие точки». Лечение ПТСР занимает, как минимум, шесть месяцев. Первые три-четыре недели пациент проводит в стационаре. За это время он начинает, как минимум, нормально спать.
Да, ситуации бывают самые различные, признают в больнице. И заговорить об этом сотрудники больницы согласились лишь по одной причине – показать, что наши мужчины вернулись домой не с курорта.
Рассказывают, что как-то лежал боец, которого каждый удар по металлу вводил в жуткий стресс. Такой звук у него ассоциировался исключительно с обстрелом установкой «Град». Было и такое, что все четыре палаты оказались в один миг под кроватями лишь оттого, что кто-то во сне вскрикнул «Воздух!». Эта команда уже на подкорке  – когда у людей есть от пяти до пятнадцати секунд, чтобы остаться в живых. Один боец рассказывает: «Просыпаюсь – и что-то не то. Кровать над головой. В окно выглянул – машины стоят, свет горит. Всё нормально, тихо, мирно. И я вспомнил, что в больнице».

Но чтобы кто-то, находясь под впечатлением от АТО, слушал траурную музыку – это уж чересчур, такого не было!
–  Наша общая задача сейчас – не слагать небылицы, а помочь ребятам, научиться самим общаться правильно с человеком, который имеет ПТСР, – советует заведующий Центром лечения психологических расстройств, неврозов, пограничных и кризисных состояний, психиатр Валентин Скрипник. – Вести себя нужно так, как вы хотели бы, чтобы относились к вам! Внимание, забота, умение слушать и слышать человека. Ведь в такой ситуации может оказаться любой из нас. К каждому должен быть индивидуальный подход. Нужно чувствовать ситуацию! Первое – не акцентировать внимание на проблеме. Второе  – не обманывать. Обещаете  – делайте! Неверие в государство, в людей - накладывает еще один отпечаток. Социум должен относиться с пониманием.
В зоне АТО они все на адреналине. Но когда бойцы приходят домой – они меняются. Один замыкается, второй не спит, третий кричит, четвертый агрессивен. Проявления – разные, но больше всего по статистике и это тревожно – депрессивный синдром, агрипния  (отсутствие сна или сон с кошмарами). А днем – внезапно перед глазами предстает картина самого страшного стресса.
Но вся опасность в том, что посттравматический синдром может длиться не только полгода, он и потом проявиться при определенных обстоятельствах.
Поступил на днях бывший «афганец» с такой же симптоматикой. Под влиянием происходящих в стране событий у него ожила перед глазами ситуация: он зачищает кишлак, открывает дверь в доме – а на него кидается афганка с вилами!
Кстати, главврач предлагает: можем пройти в отделение, пообщаться с бойцами. Спрашивать можно всё, но вы сами должны понимать, что их может обидеть. Это сразу чувствуется:
– Поступает к нам молодой человек, статный, спортсмен, он воевал, приехал в отпуск домой. Мама, папа  старались, накрыли стол, сидят, ужинают, смотрят телевизор. Тут пошли новости. Он начинает смотреть, потом вскакивает, берет этот телевизор  –  и об пол! Мы здесь начали выяснять причину: просим его вспомнить, что произошло. Ответ был кратким: «А почему они неправду показывают?» У него на фоне телесюжета развился острый психоз…  

Жизнь изнутри

В отделении очень чисто, тепло и по-домашнему уютно. В палатах – по четыре кровати, телевизоры, холодильники. В холле цветы, стоит фортепиано и много книг. Свободный вход в отделение, свободный выход. Пациенты клянутся, что дедовщины – нет. «Портянки» никто никому не стирает, эти сказки остались в другом мире. При врачах бойцы не матерятся.
– Эти люди находятся в открытом отделении. Оно не замыкается вообще. И выпить у нас, да, не предусмотрено. Но в принципе ребят понять можно. Я не скрываю: есть товарищи. Не разрешать курить им нельзя. Это равносильно тому, как если бы наркоману, принимающему дозу, резко отказать в ней. Что дальше? Начнется ломка. Я знаю, что в некоторых медучреждениях гоняют за курево. На это есть указ президента, запрещающий курить на территории больниц. Но я считаю, что каждый указ нужно воспринимать с головой! У нас, если выйти из отделения, у входа стоит лавочка, рядом пепельница,  – рассказывает Владимир Ященко.

Сходили, посмотрели: да, есть и лавочка, и пепельницы. Кстати, о дозе. Она может принимать совсем иной смысл. Был такой момент, что заявка на лечение бойцов из зоны АТО превысила возможности Центра. Попробовали положить двоих в соседнее, наркологическое отделение – только на пользу! Эти двое поменяли весь моральный облик пациентов этого отделения. Они своим примером показали, что можно туда, в АТО, поехать и Родину защищать, а не употреблять.

 – Да хорошие они все ребята!  Впрочем, что мы все говорим за них  – пусть они сами всё расскажут о своем пребывании в больнице. Мы молчим! Что хотите, то и спрашивайте! – напутствовали Владимир Ященко и Валентин Скрипник, когда мы отправились по палатам. 


Валентин Скрипник

Валентин Скрипник

Бойцы оказались самые разные: кто-то разговорчивый, а кто-то молчун. Кто-то готов засветиться в кадре, а кто-то желает остаться в тени. Но всех их объединяет одно: они пришли оттуда, где по пятам ходит смерть, и не косили от своего мужского долга – стояли за своих любимых, матерей, сестер, деток. А о своих нервах думали в последнюю очередь. Спасибо вам, ребята, за то, что вы есть! Верим: всё у вас наладится – выздоравливайте!



Евгений:
Фото – Да наедаемся! Не верьте никому – с голоду никто не умирает! У нас есть с чем сравнивать. Мы знаем, когда бывает намного хуже. Здесь тепло, хорошо, аккуратно. Смотрим бокс, новости по телевизору. Родные приходят, проведывают. У меня двое детей. Я люблю динамичную музыку. Слушаю Linkin Park. Читаю. Здесь книг много! Я по военной профессии связист, из 13-го батальона. Если здоровье позволит, опять вернусь в строй. 



Павел (афганец):
Фото – Настроение – дембельское! Кормили с утра «дробью 16» – это каша перловая. И чай. Наедаемся. Я сам из Новгород-Северского. Рядовой, пулеметчик, четвертый взвод, вторая рота, первый батальон, 66-я отдельная бригада. Награжден в Афгане орденами Ленина и Александра Невского.



Андрей (28 лет):
Фото – Меня тепло приняли. У меня претензий никаких нет, наоборот – я всем доволен. Я здесь уже третий день. Уже обвыкся. Сам я родом из Репок. Вернулся из Дебальцево. Пулеметчик я. У меня жена, дочка. Малая рисует мне. Я особо ничего жене и не заказываю, чтобы готовила. Кормят хорошо. Сегодня спал. А до этого ночью просыпался от жуткой головной боли. Правая сторона просто так отбирала, что на стенку лез! Помогают капельницы, уколы. Всё лечение – за счет больницы. Есть место для курения – иди кури.

Олег (32 года):
 – Я з Луганського аеропорту. Потім була Дмитрівка. Ми їхали туди й сами не знали, куди попадемо. Сам я із Прилук. Я 14 -го поступив. Та нормальні люди кругом. Я одружений. У мене двоє діточок. Старший про мене на уроках розповідає. А другій дитинці ще тільки рік. І до війни й на війні я був водієм. Їздив на воєнній старенькій машині. Підсвічував своїм «ГАЗом–66», коли збили «ІЛ -76» та 49 десантників. А потім збирав у кульочок те, що від них лишилося. То був жах. Потрапив сюди, бо сну зовсім не мав. Та тут всі приходять однакові! Мама моя ось зав’язала ниточку червону від порчі – такий собі оберіг. Мої зустрічали мене та, мабуть, як і всі,  – плакали, там слова були зайві.

Александр (36 лет):
– Дуже голова стала боліти, направили сюди. Я тут уже п’ятий день. Та все нормально! В мне син є, у другий клас ходить. Я зв’язківець, 13-й батальон. Рідні приходять, провідуюсь – аякже!

Дмитрий (37 лет):
 – У меня пятеро детей. И если кто-то говорит, что многодетных не забирают – не верьте! Родом я из Феодосии. Не хочу ничего больше говорить – тяжело.

Иван:

– Я давно уже здесь. В АТО был механиком-водителем. Одним словом, танкист. Погибшего Титарчука, может, в лицо и знал, а так лично знаком не был. В танковой бригаде много людей. В зоне АТО там – вся Черниговская область. В больнице – отлично! Я как после Чернигова и Харькова сюда приехал – так красота! Там реально что попало. Они ж не лечат –  сразу выписывают. Прокапали – до свидания. Езжай в Винницу, Киев, Одессу. В Чернигов не берут тяжелых. Ну что рассказывать, смотрит терапевт-пенсионер в чужую историю и на чужую кардиограмму – и рассказывает мне о моем сердце. Хирург-афганец – тот вообще сумасшедший. Вообще ничего не хочет делать!

Анатолий:
 – Я танкист, но в АТО был стрелком-гранатометчиком. Так что удивляться, что мы теперь здесь, – не приходится. Приехали, не успели разгрузиться – и сразу вперед, хлопцы! Кинули необстрелянных пацанов. Я там с первого дня и до последнего. Теперь вот понемногу прихожу в себя. Кроссвордов – целая тумбочка! Мы сами не знаем, что нам нужно. Наверное, счастья в жизни и чтобы вся эта война закончилась побыстрее.

Ольга Довжик


Теги: Владимир Ященко, Халявин, психоневрологическая больница, бойцы АТО

Добавить в:
Армения

Стомат Гарант

ЦентрКомплект