Ирину сгубила водка

9 октября в селе Ивановка Черниговского района все говорили о смерти 33-летней Ирины Чусты из Олишевки. Женщину нашли в доме ее сожителя Михаила Луговского. Она лежала в проходе между комнатами, избитая. Односельчане говорят, что Ирина была красивая, стройная, худенькая. Только много пила.

— Это Мишка ее добил, — уверены Владимир Лутченко и Виталий Годун, собутыльники Ирины. — Мужик он нормальный, но когда выпивает, становится буйным. Колошматит Ирку. Та ходит черная, как ночь, в синяках. Вот и в этот раз, скорее всего, так было. Он ее избил и уехал на работу. А она, наверное, лежала побитая, так и померла.

В воскресенье мы помогали Мише с заготовкой дров на зиму. Привезли, попилили. Миша поставил на стол бутылку. Выпили. Ирина с нами выпила чарку. Потом Миша начал бить Иру, приревновал, — вспоминает Виталий Годун. — Ты вспомни, Фаек (кличка Володи Лутченко), как он тебе между ног нож приставлял и кричал, что отрежет. Потом кулаками стал размахивать. Больше я Иру и не видел. В понедельник и вторник пас коров.

— Да разве такое было? — возмущается Владимир Лутченко. — Я такого и не припомню. Миша работает в Чернигове водителем на автобусе. Возит людей в Ивановку, иногда в другие села. На несколько дней уезжает, потом возвращается. Денег Ирке даст. Потом гоняет ее по кутку. Она ко мне пару раз приходила ночевать. Я за нее заступался и сам получал за это.

— Я вообще ничего не видел и не знаю, — говорит сосед Ирины и Михаила Виталий ПОНОМАРЕНКО. — Огород они не пахали. У меня под сараем, на улице, картошка мелкая лежала. Никак руки не доходили ее убрать. Так она вечером с дружками приходила и брала. Кушать, видно, хотелось. Ее нашел Саша Сальник. Он позвал соседей. И жена моя ходила. Она местный депутат.

— В этот треугольник улиц алкашей так и тянет, — говорит Валентина Ведмидь, живет на соседней улице. — Участковый отсюда не выезжает. Вечно здесь что-то происходит. Пару лет назад рядом с домом Саши Сальника женщина от водки умерла. Так себя запустила, что вши прыгали по всему телу.

В среду милиция приехала часов в три дня. Человек, наверное, восемь. Я вышла посмотреть, что происходит. А мне говорят, что Ира умерла. Я и еще несколько соседок зашли в дом. А там ужас. Мусор разбросан по хате. Везде пустые бутылки. Ира страшно избитая. По внешнему виду — труп лежал несколько дней. Потом приехала мать Иры вместе с родственниками из Олишевки. Как только Мишка ее побьет, она приедет, заберет дочь. Через несколько дней Ира снова здесь. У нее спрашиваешь: «Ира, ты зачем вернулась?» А она: «А там пить не разрешают». Водка ее и сгубила. А у нее осталось двое деток. Живут с бабушкой в Олишевке.

Когда участковый был, я говорила ему: «Гранату заложить и к е... взорвать этот куток с алкашами». Гляньте на Вальку, первую жену Миши. Губы, как у Памелы. Вся опухшая. Ее взял к себе жить Иван Ребенок. Та вообще рачки ползает по улице. Просит меня: «Помоги мне встать». А я ей: «Сама вставай. У меня дома такой же спит».

Дом Ивана Ребенка на соседней улице. 83-летний дедушка, сожитель Валентины, с палочкой идет к двери:

— Вали дома нет. Она уехала в санаторий. В какой, не помню, — говорит он.

Через несколько минут, шатаясь, выходит из дома 44-летняя Валентина в грязной футболке и рваных штанах. Лицо опухшее. Руками протирает глаза.

— Я вам расскажу, как все было, — говорит. Берет сигарету, подкуривает, садится на стул возле окна и начинает плакать. — Закапывают сейчас Ирку. Она ж и отбила у меня Мишу, но жалко ее. Родом я, как и Ира, из Олишевки. Раньше там жили с Мишей. Я с ним два раза разводилась. У нас есть дочь. Живет сейчас в Киеве. Когда трезвый, он не буйный. Но как выпьет — бьет всем, что под руку попадает. Все доказательства на моем лице. По губам бил кулаками. Гляньте, у меня шрам на весь лоб. Это он меня ведром по голове лупил. Семь швов врачи наложили. Первый раз в 23 года развелась. Взяла бутылку, иду по улице, рыдаю. Навстречу мне кум мой идет. Я на пьяную голову говорю ему: «А сделай мне татуировку». Он не отказал. На правом предплечье выбил «Миша» и два сердца, пробитых стрелой. Через неделю снова меня тоска взяла. Пошла к куму. Он еще и на левой руке набил: «Миша Луговский». Не мог он убить Ирку. От горелки умерла. После того, как Ирку нашли, я на точку пошла. А мне говорят, что Ирка в долг набрала спирта на 91 гривну. Отдавать кто будет? Миша как уедет на работу, денег ей не дает. Вот она в долг и брала. И на столе у нее стояла недопитая бутылка. Как сказали ему, что Иры нет, он на такси в Ивановку приехал. Свет в доме всю ночь горел. Венок до-рогущий купил, может, гривен за 300. Мне все говорят, если бы Захарович меня к себе жить не забрал, уже давно черви ели бы. Но Мишка не мог убить. Его ведь не посадят?

— А если Миша вас позовет, вы к нему вернетесь?

— Понятное дело, — тихо, глядя на сожителя, говорит Валя.

Уголовного производства милиция не открывала.

Михаил Луговский отрицает свою причастность к Ирининой смерти.

— В 6.30 утра в понедельник я уехал на работу, — говорит он. — Ира была жива. До восьми вечера с ней связь была. Потом телефон отключился. Я подумал,- что мобилка разрядилась, и она не зарядила. О том, что случилось, узнал во вторник в 16.00. Позвонила диспетчер и сообщила.

— Сами как думаете — почему Ирина умерла?

— Пить меньше надо было.

Юлия Семенец, Виктория Товстоног, еженедельник "Весть" №42 (572) от 17 октября 2013

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.