«Спасибо, мы горим»

— Погорельцы мы с тобой, Васька, — обращается к кошке 59-летняя Ирина Василенко. Женщина сидит на диване в небольшой комнатке, метров 10-12, в студенческом общежитии политеха на Шерстянке. Сюда она переехала восьмого марта. Жилье для погорельцев из дома по улице Успенской, 12 предоставил город. Пока на год. А там видно будет.



Пожар случился 27 февраля около девяти утра. Дом на несколько семей. Больше всего досталось жилищу Ирины Васильевны и ее соседа Анатолия Сачавы. Говорят, именно от него и загорелось. Хотя и остальные на свои квадраты вряд ли вернутся. Тушили пять машин и 27 пожарников. Что не сгорело, то вымокло и вот-вот рухнет. Люди разъехались кто куда. На 9 марта в общежитие заехали Ирина Василенко и ее 34-летний сын Алексей Сорока. Остальные только интересовались.

«Дежурим по очереди»

В пятницу, 2 марта, в сгоревшем доме вместе со спаниелем Баксом дежурит Татьяна Кузьменко, дочь одних из погорельцев — семьи Прядко.

— По очереди дежурим. Мародеры ходят. Плюс поначалу боялись, чтоб повторно не загорелось. Ведь в тот же день, после того как пожарники уехали, стало тлеть. Но мы уже сами в мешки снег набирали и погасили.

Родителей пока к брату отвезли. Мы много лет в этом доме ремонт делали. Копейка к копейке. А теперь непонятно, что делать. То ли эти стены отстраивать. То ли рушить и возводить новые.

— Как же вы тут дежурите? На улице, кажется, и того теплее.

— В 61-й садик нас пускают погреться, и соседи зовут.

— А где остальные жильцы делись?

— Бабулька жила, тетя Паша Багинец. Ей 93. Мы ее в садик после пожара отвели. А потом внучка в Березну Менского района забрала. Там старушка умерла. Вчера уже и похоронили. Еще семья Валентины и Николая Руденко, родственница наша Вера Прядко. Кто где.

Толика этого, от которого и начался пожар, только в тот день и видела. Стоял, смотрел. Наказал нас по-черному.

В среду, 14 марта, дозвонилась Анатолию. Говорит,, он в Чернигове, приютила сестра. После случившегося у него сильно подскочило давление. Плюс пережитые инсульты. Еле ходит. В общежитие перебираться не собирается. Как все произошло, не знает. Уверяет, что когда уходил, печка уже не горела.

«Мы не могли понять, что лишимся всего»

С Ириной Василенко говорили в общежитии 9 марта. Женщина понемногу привыкает к новому быту. Из плюсов — что не на улице и что горячая вода в общежитии есть. Из минусов — очень холодно, даже под двумя одеялами. К туалету и душу идти через весь коридор.

Рассказывает, что часть дома купила у Анатолия Сача-вы в 2003 году. И ему осталось пару комнат. Мужчина в последнее время не выпивал и даже не курил. Бросил после инсультов.

— У него и раньше то сковородка сгорит, то телевизор забудет выключить. Я переживала. Контролировала, а он: «Все будет нормально».

У него буржуйка была. Магазинная, не самодельная. Топился дровами. Какие-то неполадки были. Дома у нас, считается, разные. Но все под одной крышей.

Утром проснулась, смотрю в окно, а из-под крыши дым валит. Соседи пожарных вызвали. Я еще им говорю: посмотрите, может,.он где в комнатах. Глянули — нету. Тогда Толику набираю. «Я на базаре». Рассказал, что печку затопил, она перегорела, и ушел. Я ему: «Спасибо, мы горим».

— Вы же по соседству. Как могли не чувствовать дыма?

— Горело в одной половине, а я была с другой стороны.

Выскочила вот в таких штанах, — Ирина Васильевна показывает на черные, вытертые на коленях практически до дыр, тонкие лосины, — галошах.

Сыну кричу: выноси плиту, холодильник. Он рукой махнул: «Ничего гореть не будет». Мы не могли понять, что лишимся всего. А холодильник только пару месяцев как взяли в кредит. 27 тысяч стоит. Нам же долг никто не простит. Есть техника, нету, а платить придется.

Холодильник да телевизор — все, что вытянули. Остальное (диван, занавески и так далее) люди дали. Сын на восьмое марта мультиварку купил, чтоб ему кушать готовила. Но это тоже с кредитки.

Я во время пожара бегала, собирала документы на хату и остальные. Потом дети меня увезли.

Внучка из Праги (учится там) написала в Интернете о помощи. У меня же пенсия — 1400 гривен. Сын на шиномонтаже работает. Меня кормил, считай, без него никак. Леше на карту кто-то 1400 гривен перечислил. Волонтеры вещи приносят. Да я на гормонах так разошлась. 64-66 размер одежды. Это куртка. Мало что подходит. Ходить не в чем.

Сыну комнату на пятом этаже дали. Хоть вышло так, что в сгоревшем доме он и прописан не был. Там согласие всех жильцов требовалось. Как раз весной планировал заниматься. Не успел. Но и ему в жилье, спасибо, город не отказал.

У меня аритмия. Нужно, чтоб кто-то рядом был. Без Леши никак.

После пожара у дочки жила. У нее трехкомнатная квартира, но хрущевка. Все взрослые. У каждого свой характер. Я уже просила: увезите меня скорее хоть куда-нибудь.

Как это страшно, обидно, когда имеешь что-то, а потом раз — и ничего нет, — вздыхает женщина. — Ну, ничего. Будем отстраивать. Сын возмущается: «За что?» А какой выход?

Марина Забиян, «Весть» №11 (791) от 15 марта 2018

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.