12 февраля в Черниговском районном суде в 16.00 состоится предварительное заседание по делу белоруса 32-летнего Юрия Политики. Его будет рассматривать судейская коллегия, которую возглавляет судья Владислав Кухта. Юрия обвиняют в шпионаже. Процесс должен быть открытым, ведь грифа «секретно» на уголовном деле нет. Но, возможно, одна из сторон судебного процесса заявит ходатайство о рассмотрении в закрытом режиме.
В январе Юрию Политике вынесли обвинительное заключение по части 1 статьи 114 Уголовного кодекса Украины «Шпионаж». Белорусу грозит от 8 до 15 лет тюрьмы.
Юрия задержали 16 июня 2017 года на пункте пропуска «Новые Яриловичи» в Репкинском районе. Он ехал на автобусе Чернигов - Гомель. По словам матери, направлялся в Украину, чтобы получить работу в логистической компании, его подставили, выманили в Украину. По версии следствия, Юрий действовал в интересах третьей стороны, собирал на территории Украины сведения о проведении; антитеррористической операции на Донбассе, которые составляют государственную тайну. Полученную информацию он зашифровал и хранил на карте памяти мобильного телефона.
Политика находится в СИЗО Чернигова. Юрий написал письмо в посольство Беларуси, в котором утверждает, что все показания давал под пытками, никогда не работал на белорусский КГБ и не собирал секретные сведения для России. Официально Беларусь заявила, что не видит в его действиях шпионажа, и назвала дело политическим. СБУ заявление Юрия Политики о пытках опровергла.
Зуб за зуб. Инвалид за инвалида?
Как похожи истории Гриба и Политики. И тот и другой ехали автобусом Чернигов - Гомель, Гриба задержали после Политики.
Если абстрагироваться от политики, и тот и другой инвалиды. У Павла Гриба синдром портальной гипертензии, он живет на препаратах. Юрий Политика перенес онкологическое заболевание, вследствие чего ему была удалена почка. Кого жалко в этих историях, так это матерей.
Валентина Остерская, «Весть» №6 (786) от 8 февраля 2018
Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш
Telegram.
Теги: криминал, происшествия, Остерская, Весть