«Власть вынуждена делать что-то хорошее, потому что у нее плохая карма»

Закон «О доступе к публичной информации» получил поддержку 408 депутатов, то есть почти всей Верховной Рады. Для сравнения: всего 300 голосов необходимо, чтобы вносить изменения в Конституцию. Почему этот документ был принят именно сейчас и зачем он нужен, рассказывает директор общественной организации «Институт Медиа Права» юрист Тарас Шевченко — один из авторов закона.

— Тарас, скажите, что именно Закон «О доступе к публичной информации» даст простому гражданину из какого-нибудь небольшого городка?
— Простой гражданин из небольшого городка никогда в жизни не видел бюджета своего города. Он не знает, куда именно расходуются деньги, которые были собраны в качестве налогов. Он никогда не видел отчета о выполнении бюджета. Не видел договоров, которые местная власть заключала с бизнесменами. Вся эта информация может пригодиться гражданину, когда он придет на избирательный участок и будет выбирать нового мэра или депутатов.

До сих пор финансовые вопросы власть держит в секрете. Сейчас мы судимся с Верховной Радой по поводу расходования средств на газету «Голос Украины». И нам говорят, что это внутреннее дело Верховной Рады, что это коммерческая тайна — на что именно там идут деньги. С новым Законом «О доступе…» у меня было бы больше аргументов в суде против Верховной Рады.

— Легко ли было принять этот документ? Кажется, на это ушло два года?
— Значительно больше. В 2008 году закон только зарегистрировали в Верховной Раде. А начали его готовить еще в 2002 году. Было две группы разработчиков — «Харьковская правозащитная группа» и «Центр политико-правовых реформ». И были расхождения, разные взгляды. Например, одни говорили, что нужно внести изменения в Закон «Об информации». А другая группа настаивала на принятии отдельного Закона «О доступе…». Последняя позиция, как вы понимаете, и победила.

Также была создана рабочая группа при Министерстве юстиции касательно разработки Закона «О доступе к публичной информации». Наша организация также входила в эту группу. Мы надеялись, что сможем быстро написать новый закон на базе наработанного материала. И тогда через министерство его будет легче зарегистрировать в Верховной Раде и вынести на голосование. Как правило, правительственные проекты проходят этот путь быстрее.

Но этот путь оказался слишком долгим. Законопроект должен был одобрить Кабинет министров. А для этого необходимо, чтобы все органы власти были согласны. Особенно критиковали законопроект Министерство финансов и СБУ. Но они иногда просто не понимали, что это за документ и как он работает.

— Кто был главным критиком?
— На мой взгляд, СБУ, представители которой выступали также и на публичных мероприятиях против законопроекта. Они вообще сначала понимали так, что это проект о том, как власть будет собирать информацию о гражданах. Но ведь задача этого закона прямо противоположная — контролировать власть.

— И с Минюстом ничего не удалось разработать?
— Министерство юстиции подготовило проект, но Кабинет министров Украины никак не мог внести его в Верховную Раду. В 2008 году группа экспертов обратилась за помощью к народному депутату Андрею Шевченко из БЮТ. Среди этих экспертов были, в частности, Виктория Сюмар из Института массовой информации, Марьяна Демкова из Института политико-правовых реформ, Юхани Гроссманн из проекта «Гідна Україна». Объясню, почему мы выбрали именно этого депутата. Он был на то время, пожалуй, одним из самых ярких журналистов с депутатским значком.

11 июля 2008 года Андрей Шевченко зарегистрировал законопроект и начал его продвигать. Андрей так много отдавал этому проекту времени и сил, что как-то назвал его «самым сложным делом, которое было у него во время парламентской работы».

— Почему после этого законопроект принимали целых два года?
— Это нормальный срок для Верховной Рады. Сначала законопроект был одобрен в первом чтении 12 июня 2009 года. После этого начался долгий процесс внесения правок. К тому же у власти была Юлия Тимошенко, а проект вносил депутат БЮТ. То есть была уверенность и было время сделать документ качественно.

Проблемы с принятием проекта начались только на последнем этапе. С начала лета рассмотрение закона переносилось шесть раз. За доступ к информации выступали движения «Стоп цензуре!» и «Новый гражданин». На мой взгляд, это был основной момент. Невероятное количество сюжетов, статей, встреч. Были позитивные слова от президента, что он поддержит этот закон. Было получено публичное согласие от главы СБУ Валерия Хорошковского на встрече с активистами движения «Стоп цензуре!» (я лично его спрашивал о доступе к информации). Лоббистская работа была колоссальная.

Мы также работали с международным сообществом, и наибольшее впечатление на власть произвел приезд Дуни Мятович, представителя ОБСЕ в области свободы слова. Она очень резко спрашивала спикера о нашем законопроекте. И когда Литвин говорил позже «скільки я маю в Сірка очей позичати», скорее всего, имелась в виду встреча с Дуней Мятович.

Поэтому понятно, что власть уже не могла просто так отклонить этот проект. Тогда она начала готовить альтернативный проект, который назывался бы так же, но имел другое содержание. Казалось уже, что закон не будет принят вообще. Но в последний момент удалось связаться с Борисом Колесниковым (вице-премьер и министр инфраструктуры. — Ред.), через него договориться о переговорах с депутатами от Партии регионов и достичь согласия по поводу этого закона. Мы благодарны регионалам за совместную работу и соблюдение всех договоренностей.

— Вы говорите, что журналисты поддержали этот проект и начали активно лоббировать его принятие. Разве журналист может демонстрировать свои взгляды и становиться на чью-либо сторону?
— В этой ситуации любой сбалансированный журналистский сюжет шел на пользу.

Потому что объективно власть была неправа, проигрывала, вынуждена была оправдываться. А представителям общественности было что сказать. К тому же этот закон будет полезен каждому гражданину, так что здесь нет личной заинтересованности того или иного журналиста. Это было общественно важное дело. Если бы журналист готовил статью о собственном ЖЭКе, где ему справку какую-то не дают, можно говорить об этике и спорить. Но это не тот случай.

— В Венгрии на днях 10 тысяч человек вышли на защиту свободы слова. У нас всего 150—200 журналистов вышли на марш от «Стоп цензуре!». Хотя на одном только «Первом национальном» работает несколько тысяч человек. Не слабоватой ли была реакция среди журналистов?
— …По крайней мере, я не помню более широкой поддержки журналистами какой-либо другой инициативы. Может быть, только в 2006 году, когда Рада одобрила изменения к законам о выборах, которые значительно ограничивали свободу слову. Но тогда это была борьба «против чего-то», а в 2010 году журналисты выступали «за что-то».

Насчет нескольких сотен — на самом деле это громадное количество. В любой сфере есть свои лидеры мысли. Даже сто депутатов мало кто может назвать. А тут пришли несколько сотен журналистов! К тому же не все ходили на марш. Большинство просто писали о ходе принятия закона или снимали сюжеты — это уже само по себе давало огромный эффект.

— Вам в упрек ставят то, что Закон «О доступе…» продвигали иностранные организации, которые давали гранты «правильным» организациям. Что вы можете на это ответить?
— Моя организация действительно получает гранты. И я лично знаю, как работает эта грантовая система. Если организация сама не захочет и не напишет заявку, то она денег не получит. То есть это наша собственная украинская инициатива.

После того, как организация получит деньги от донора, никто не будет требовать от нее делать что-то политическое. В то же время если организация получает деньги от украинского политика, то она практически во всех случаях будет зависима.

Так что я сейчас не вижу других ресурсов для общественных организаций, кроме иностранных грантов. Вот ушли доноры из Восточной Европы, и что? И сейчас в Венгрии огромные проблемы со свободой слова. И потому я очень рад, что в Украине есть гранты. Более того, украинские олигархи тоже открывают свои фонды, начинают помогать общественным организациям. Те же Виктор Пинчук, Ринат Ахметов.
По моему мнению, нужно смотреть в суть вопроса: правильный ли закон мы продвигали или неправильный. Хорошо мы сделали или нет. Если это идет на пользу стране, то какая разница, кто это финансировал.

Поэтому я считаю все разговоры о «грантоедах» манипулятивными. Только в тоталитарных государствах, которые боятся перемен, грантовую систему осуждают. Вместо того, чтобы решать проблемы общества, такие государства ведут борьбу с независимыми общественными организациями.

— Как вы считаете, президент подпишет закон?
— Теоретически возможно, что президент не подпишет документ и вернет его в Раду с замечаниями. Но эти замечания не будут существенными. Поскольку как раз власть заинтересована в том, чтобы сделать что-нибудь хорошее. Она уже так много плохого наделала с журналистами, с общественными активистами, что ей крайне необходимо сделать что-то позитивное.

— Почему при «недемократичном» Кучме принимают упрощенную систему налогообложения, при «недемократичном» Януковиче — Налоговый кодекс и Закон «О доступе…», а при «демократичном» Ющенко — ничего?
— В отношении упрощенной системы налогообложения — согласен, это позитив. Но тот же самый Налоговый кодекс я не считаю чем-то полезным для общества. А если говорить о предыдущей власти, то оказалось, что она не была такой уж демократической, как нам казалось вначале.

Эта власть тоже не демократическая. Но она уже так много плохого натворила, уже настолько плохо выглядит в глазах международного сообщества, что вынуждена делать что-то хорошее. То есть сейчас на некоторое время открылось «окно возможностей». И этим нужно было воспользоваться.

Точно так же в конце 2002 года при Кучме, в разгар распространения «темников», состоялись парламентские слушания. Они дали толчок к колоссальным изменениям в законодательстве. В 2003-м был принят невероятно выгодный для журналистов закон. Например, нельзя уже было заплатить всего 17 гривен госпошлины и подавать миллионные иски к журналистам.

— Это «окно возможностей» уже закрыто? Или можно ожидать еще каких-то положительных перемен в обществе?
— В ближайшее время, боюсь, ничего позитивного не произойдет. Но на днях президент Виктор Янукович обязал правительство поддерживать все инициативы, которые поставил перед Украиной Совет Европы. А это, если мы говорим о СМИ, три вещи: общественное вещание, разгосударствление медиа и прозрачность медиасобственности. Надеюсь, это будут наши следующие удачные шаги.

СПРАВКА

За Закон «О доступе к публичной информации» проголосовали 408 народных депутатов из 433, зарегистрированных в сессионном зале (все фракции, кроме коммунистов). Документ предусматривает, что любая информация, которой владеет чиновник, должна быть доступной для общества. Однако это не касается секретной, конфиденциальной и служебной информации. Кроме того, максимально открытой для граждан должна быть вся информация об использовании бюджетных средств.

Андрей Яницкий, «Левый берег», публикуется с разрешения автора, еженедельник «Взгляд», №4 (189)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.