Война за участок

Черниговская область — одна из наименее заселенных в Украине, зато привлекает волшебной природой и свежим воздухом. Наверное, поэтому в последние годы жители столицы и соседних областей начали массово ее «обживать», строя здесь дачи. В итоге стоимость земельных участков стремительно растет. Соответственно, увеличивается и количество конфликтов вокруг них. Так, до недавнего времени семья Кукобко, всю жизнь прожившая в Макишине Городнянского района, даже не подозревала, что за землю, которую они занимают, начнется настоящая борьба, которая приведет их в зал суда.

Живут Кукобко в доме №32 на улице Колхозной, из их двора хорошо видна река, которая течет через село. Именно из-за нее земельные участки в Макишине и стоят столько... По неофициальной информации, «черная цена» сотки достигает одной-двух тысяч долларов. Когда-то рядом с Кукобко был еще один двор — дома №34. Сейчас на его месте только обгоревшие остатки. Огород, возле дома № 34 в 2007 году был приватизирован Анной Кукобко. Именно из-за него Анна Моисеевна сейчас и судится со своей односельчанкой. Или, точнее, судятся с ней.
— Когда-то нашими соседями были Мария Молочко с сыном Василием, — рассказывает 67-летняя Анна Моисеевна. — С этой семьей мы всегда дружили. Поэтому, когда их дом начал разваливаться, мы не возражали против строительства другого на самой границе наших дворов. А что, нужно же людям где-то жить! Знали бы тогда, чем для нас обернется такое близкое расположение двух деревянных домов — между ними менее 100 метров... Но сейчас не об этом. В июле 1993 года Мария Молочко умерла. Ее сын Василий был инвалидом, огород сам обработать не мог, поэтому его участок стал зарастать сорняками. Поскольку вся земля у домов была колхозная, огород Молочко на два года отдали для возделывания одной женщине из нашего села, потом, также на два года, другой. Еще некоторое время земля гуляла. Тогда к нам пришел председатель сельсовета и предложил моей маме Анастасии Павловне обрабатывать землю, чтобы не зарастала. Мама согласилась. Пришла комиссия, обмеряла эту землю. С того времени мы ею и пользовались. Василий лишь попросил, чтобы мы оставили ему небольшой кусочек под грядки. Мы так и сделали. Все время, пока он был одиноким, за ним присматривала двоюродная сестра (постоянно к нему приходила, но вместе они не жили). Мы тоже помогали как соседи - то в доме уберем, то еды занесем. В 2001 году двоюродная сестра сказала, что не сможет присматривать за Василием. Он просил, чтобы я забрала его к себе, тогда, мол, и дом мне останется. Но я отказалась. Была бы моложе, может, и согласилась бы по-соседски, а гак... Кто его знает: вдруг умру, что тогда будет? Моим детям за дедом присматривать? В конце концов Василия отправили в гериатрический пансионат в Чернигове. Время от времени летом он приезжал и жил в своем доме, но огород, конечно же, не сажал.

В 2007 году, когда началась массовая приватизация земли, сельсовет позволил Анне Кукобко приватизировать земельный участок общей площадью 1,15 га (0,25 га для обслуживания жилого дома и хозяйственных сооружений и 0,9 га для ведения личного крестьянского хозяйства). В эту общую площадь вошло и 0,17 га огорода Василия Молочко. Во-первых, 10 лет подряд им пользовалась именно ее семья, во-вторых, документально органы самоуправления Василию Молочко землю не передавали, поэтому фактического права на участок коммунальной собственности он не имел, а в-третьих, Василий Иванович, не имея к своей соседке никаких претензий, в присутствии своей двоюродной сестры подписал акт согласования границ земельных участков. Вроде бы все ясно, но...
10 февраля 2010 года Василий Молочко умер. По завещанию его наследницей стала жительница Маки-шина Прасковья Леоненко. Пытаясь продать свое наследство, она столкнулась с проблемой: всех покупателей беспокоило, что возле дома почти нет земли, всего 0,08 га. А спустя некоторое время не стало и самого дома.
— 28 июня 2010 года Прасковья привела покупателя. Многие люди это видели, потому что в жару прибегали сюда на реку, — вспоминает Анна Моисеевна. — А 29-го, где-то в три ночи, сосед, который живет напротив, разбудил меня: «Тетя Аня, дом Василия горит!» Я сначала даже не поверила, накинула на себя что было под рукой и выбежала на улицу: точно горит!
— Приехала пожарная машина, вылила всю воду, а дом все пылает, — продолжает сын Анны Кукобко Владимир. — Пришлось помогать пожарным. Где-то начиная с четырех ночи и до 9.30 люди этот дом все заливали и заливали. Когда у пожарных закончился бензин, свой выделили председатель сельсовета, местный фермер и я. Это хорошо, что между нашими домами мы в свое время посадили небольшой садик. Если бы его не было, огонь давно бы перекинулся и на наше жилище. К утру пожар вроде бы и затушили, но еще два дня мы с мамой носили сюда ведрами воду — дом тлел и тлел, поэтому с каждой минутой огонь мог разгореться опять. Я еще ничего, а вот мама при этом надорвалась. Пришлось ей делать в Чернигове операцию.

— Обидно, что Прасковья потом обвиняла Володю в пожаре, якобы он не хотел, чтобы этот дом достался ей, — вздыхает Анна Моисеевна. — Но боже избавь! Если бы мы хотели этот дом получить, присмотрели бы за Василием. Да и разве такие глупые, чтобы поджигать дом, который стоит рядом с нашим?

Когда не стало и дома, Прасковья Андреевна решила в судебном порядке вернуть участок, который, по ее мнению, Анна Кукобко приватизировала незаконно. Уже два года тянутся судебные заседания.
Сначала Городнянский районный суд отказался рассматривать это дело, во второй раз после длительных судебных разбирательств вынес приговор: «В удовлетворении иска истице отказать полностью». В апреле этого года было вынесено решение пока последнего — Апелляционного суда Черниговской области: «Апелляционную жалобу Леоненко Прасковьи Андреевны удовлетворить частично. Решение Городнянского районного суда изменить в части мотивов отказа в иске. В другой части решение оставить без изменений».
- Если суд признал, что земельные участки сельсовет раздавал законно, то так оно и есть, — говорит председатель Макишинского сельского совета Владимир Стадник. В суде он показал, что решения сельсовета о передаче Марии или Василию Молочко в собственность или аренду земельного участка нет.

Борис Криворучко, который занимал должность председателя с 1984 по 2006 год, в судах также показал, что Мария Молочко, которая еще в советское время получила от колхоза свой земельный участок, за оформлением права собственности на него в сельсовет ни разу не обращалась. Поэтому после распада колхозов этот участок стал собственностью общины села, а следовательно, орган местного самоуправления имел право самостоятельно решать, кому и как его передавать.
Сейчас семья Кукобко — Анна Моисеевна, ее сын Владимир и две внучки — находится, как говорится, в подвешенном состоянии, чего ожидать от своей оппонентки в дальнейшем, они не знают.
— Решить проблему путем переговоров у нас не выходит, — говорит Анна Моисеевна. — Контактировать с нами Прасковья Андреевна не хочет. Да, в принципе, и мы желанием не горим. Если честно, я всю жизнь прожила в Макишине в этом доме, а той реки, возле которой все так хотят жить, и не видела, за хозяйством некогда было. Если честно, не очень уж мне огород Василия и нужен, но переделывать госакт на землю я тоже не собираюсь — эта процедура не такая уж и дешевая. Если бы не это, давно отдала бы тот участок Прасковье. Не стоит он ни такого морального напряжения, ни моего здоровья.

Прасковья Леоненко комментировать ситуацию отказалась, сославшись на то, что этим делом она поручила заниматься сыну. С ним пообщаться нам тоже не удалось — по словам родственников, сейчас он находится в России.

Екатерина Дроздова, еженедельник «ГАРТ» №21 (2566)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.