Галина Шлягун сама перенесла в кабинет «РПГ-18». А в школу занесли дети?

Местный суд продолжает рассматривать дело о взрыве в Репкинской школе №2. Состоялось два судебных заседания: 27 августа и 7 сентября. Снова слушали свидетелей обвинения. Говорят, у прокуратуры их 59.



27 августа слушали: Марию Мазко, учителя зарубежной литературы школы №2, Валентину Мажугу, учителя, которая ведет продленку, Наталью Крутченко, заместителя директора по воспитательной работе. А также сотрудников другого учебного заведения, Репкинской гимназии: Валентину Соловей, заместителя директора по организационной работе, Светлану Матюшенко, техработницу. 7 сентября слушали сотрудников школы №2: Елену Мельник, замдиректора по учебно-воспитательной работе, Елену Шульгу, учителя информатики, ее мужа Сергея Шульгу, учителя физики и информатики, Аллу Пилипенко, секретаря, Максима Чугая, учителя трудового обучения. Работников гимназии: Наталью Могильную, заместителя директора по учебно-воспитательной работе, и Олега Зогого, учителя информатики:

— После шестого урока я возвращалась в свой кабинет, — вспоминает Мария Мазко. — Он возле кабинета Галины Шлягун. Начала проверять тетради. Открылась входная дверь. В профиль увидела мужчину. Он что-то положил возле шкафа. Зашла Светлана Крутченко, спросила у меня, что это за вещи. Я снова повернулась. Увидела железную трубу, ящик. «Я не знаю, что это, — ответила, — кто-то занес». Потом зашла Галина Шлягун. Наталья Анатольевна попросила их вынести. Но кто выносил (трубу и ящик. — Авт.), я не знаю.

— В тот момент, когда произошел взрыв, в нашем кабинете, где была продленка, от сквозняка открылась дверь и резко закрылась, — рассказала Валентина Мажуга. — Прозвучал первый взрыв. Не очень сильный. Через несколько секунд еще один, сильный. Я вышла в коридор. Ко мне навстречу шла Наталья Анатольевна, сказала, чтобы мы собирали детей, выводили из школы. Вывели детей на улицу, обзвонила родителей.

— Около двух дня зашла в кабинет, увидела эти вещи, похожие на осколки от оружия, — говорит Наталья Крутченко. — Галина Шлягун возле нашего кабинета разговаривала с Курачем (волонтер, который привез в школу РПГ. — Авт.). Потом Галина зашла к нам. Я попросила, чтобы эти вещи убрали. Сергей Атрощенко, техработник, и Сергей Шульга, учитель информатики, вместе с Галиной перенесли их в кабинет Галины. Кто что брал в руки, помню смутно. Вроде Галина эту трубу («РПГ-18») переносила сама.

В полпятого я сидела в кабинете за компьютером. Прозвучал взрыв. Посыпалась штукатурка. Подумала, упал потолок. Открыла дверь, а соседние двери выносила взрывная волна. По обломкам ползла Марина Теребун, вся в крови.

— В тот день я была дежурным администратором, — вспоминает Валентина Соловей. — В два дня ко мне зашла дежурная техработница Светлана Матюшенко, которая сидела на входе. Сказала, пришел волонтер. Я спустилась. Он представился Виталием Курачем. Сказал, что привез экспонаты для музея. Я позвала директора гимназии. Они занесли их в кабинет, закрыли на ключ. Вечером, около пяти, было родительское собрание. В кабинет зашел поселковый голова (Сергей Гарус. — Авт.) с милицией, спросил, где лежат эти вещи. Мы показали и вышли с родителями на улицу. Их вынесли на стадион и взорвали.

Согласно методическим рекомендациям Министерства образования от 2014 года о создании музея АТО, музея славы, мы начали собирать для него экспонаты. К нам часто приходили наши выпускники, которые были в АТО, приносили вещи, каски. Волонтеры привозили флаги.

7 сентября больше всех поразил рассказ Аллы Пилипенко и Сергея Шульги.

— Когда зашла в кабинет к Галине, на полу между шкафом и ее столом лежали эти предметы, возле нее стояла Марина Теребун, — говорит Алла Пилипенко. — Спросила: «Что это за вещи?» — «В музей» — «Зачем они тебе?» Галочка развела руками. Думаю, без разрешения Галина в школу ничего бы не занесла. Курача знаю, хожу в его магазин за продуктами, там торгует его жена. И в школе видела, когда мы плели маскировочные сетки. Как переносили эти предметы из кабинета в кабинет, не видела. Но дети говорили, что они заносили их в школу. Насколько это правда, я не знаю.

— В полтретьего я вышел из учительской и шел на урок, — говорит Сергей Шульга. — В холле, возле кабинета педагога-органи-затора, встретил Галину Шлягун и Сергея Атрощенко. Галина в руках несла за шлею гранатомет «РПГ-18». Он был в разложенном виде. Крышки по краям были открыты. Атрощенко нес раскуроченную гильзу от «Града». Я остановился. Сергей Михайлович сказал: «Чего стоишь?» Галина попросила помочь перенести коробку гильз от автомата Калашникова. В ней была отстрелянная гильза из крупнокалиберного гранатомета. И был какой-то тубус. Я взял эти вещи, быстро перенес в кабине-Шлягун. «РПГ-18» лежал на полу, возле него положили остальные вещи. Накануне по телевизору видел, как ребята стреляли из похожего РПГ. Из трубы высовывали меньшую трубу. Один выстрел. Трубу выбрасывают, повторно ее уже не используют.

— Вы шли по коридору, — перебивает адвокат Шлягуна Юрий Красненко. — И вас не удивил:, почему завхоз носит по школе ручной гранатомет?

— Удивило, но я спешил на урок. Хотел спросить позже, нс опаздывал на автобус, подумал, на следующий день спрошу.

— Курача видела в гимназии, — рассказывала Наталья Могильная. — Он зашел в школу, представился, сказал, что волонтер. Привез вещи из зоны АТО. Мы отнеслись к нему с доверием. Рассказывал, куда ездил. Занес сам вещи в кабинет. Сказал, что они уже отработаны. Пообещал в следующий раз привезти флаг с подписями бойцов. В нашей школе планировался уголок АТО. бывшие ученики, другие волонтеры приносили каски, кирзовые сапоги.

Юлия Семенец, Виктория Товстоног, еженедельник «ВЕСТЬ» №37 (661)

Хочете отримувати головне в месенджер? Підписуйтеся на наш Telegram.