Мобильная версия сайта Главная страница » Новости » Город и регион » Как живётся черниговским бомжам в приюте?

Как живётся черниговским бомжам в приюте?

Владимир под крышей "дома" своего
Холодно Даже в квартирах. А каково бездомным на улицах? Скоро зима, совсем им будет худо. Решили узнать:

1) Работает ли городской приют по улице Святониколаевской?
2) Знают ли о нем бомжи, можно им туда приходить или нет?


— Раньше я жил в подвале по Горького, 70. — рассказывает 59-летний бездомный Владимир Бойко. — У меня там в каморке был свет, электрическая машинка для стрижки. На электроплитке варил еду. Потом ко мне подселились плохие люди, зеки. Они у меня паспорт украли, одежду, все вещи. После того, два года нззад, я переселился а подвал дома на проспекте Мира, 61. Здесь света нет. Потому ничего не варю, питаюсь все время всухомятку. Бутылки собираю, иногда люди еду или вещи дают. Все, что на мне. — отдали друзья, а вот туфли на ногах — нашел на мусорке. Правда, в них сейчас холодно, на левом протерлась подошва. Зубы все выпали. Болезнь у меня — пародонтоз. Но я проживу лет до 80. Пока силы есть, тружусь каждый день, ни у кого ничего не ворую.

Владимир рассказывает, что он родом из села Стольное Менского района. Всю жизнь прожил в Чернигове. Работал наладчиком электронной аппаратуры и даже в кукольном театре звукорежиссером. Жена уехала в Италию, забрала дочь, квартиру продали. Деньги, чтобы купить новую, у Владимира были. Но о жилье он тогда не позаботился.

Жители дома, в подвале которого живет Бойко, говорят, что «бомж Володя» — личность аккуратная, приветливая и незлобная. Одет, как на бездомного, довольно чисто. Зашивает порвавшуюся одежду, часто бреется и даже моется. С соседями здоровается. Ругаться матом может, только когда идет пьяный, а мальчишки дразнят его алкоголиком и бомжом.

— В городе есть приют для бездомных. Вы слышали о таком?
— спрашиваю у опытного бездомного.
— Никто мне об этом не говорил, — разводит руками Владимир.
— Может, вы бы пошли на улицу Святониколаевскую, 33, в приют? Там бы пожили полгода, документы вам помогли бы восстановить, а через несколько месяцев вам положена пенсия, — уговариваю.

— Когда-то мне участковые хотели сделать документы, но не верю я им, они с бандитами связанные.

И на всякий случай переспрашивает:
— А на какой улице этот приют?

В тепле

Приют для бомжей по улице Святониколаевской, 33 открылся в середине декабря прошлого года. Идем туда.

В последний день сентября в обед на улице холодно, моросит дождь. Во дворе приюта встречают две собаки, лают. Заместитель директора общественной организации «Черниговский центр социальной адаптации бездомных и беспризорных» (официальное название приюта) Татьяна Синельник проводит нас в свою комнату.

— Директор будет через час, — говорит Татьяна.

В приюте места мало, но жить можно. Чистенько. На стенах обои, на окнах занавески, кое-где детские игрушки. И как говорит директор приюта Николай Романов (руководитель фирмы «Пиромагия»), пахнет отчаяньем. Может, и так. Да ведь на улице, особенно зимой, «пахнет» похуже — смертью, больницей, ампутацией рук и ног. Три жилые комнаты. Душ, туалет, стиральная машинка. Что еще надо?

В комнате у администратора графики дежурств на октябрь. Первый — для работников приюта, второй — для подопечных. В одном три фамилии, в другом двенадцать. Именно столько бездомных сейчас в центре адаптации. Мужчин и женщин поровну. Половина — освободились из мест лишении свободы.

На стене расписание: подьем, завтрак, уборка помещения, проветривание, ужин, уборка, свободное время, отбой. А где же обед?
— По статусу организации мы не должны кормить. А у нас двухразовое питание, — говорит директор Николай Николаевич.
— Мы обеспечили приют едой только до Нового года,— объясняет Алла Лепеха руководитель общественной организации «Черниговский женский правозащитный центр», депутат горсовета.

Бомжей обеспечивают продуктами. А готовят они сами.
— Сколько средств на еду выделяется в день на человека?
— Как в больницах и в тюрьмах для особых категорий людей.

— В больнице около 2 гривен в день...

— У нас больше, — уверяют.
По словам директора, зимой хлеба не хватало. Тогда поток людей был большой — около тридцати человек.
— Финансирование — большая проблема, — говорит Николай Николаевич.

— Что нового в центре?
— Бомжей стали брать на учет. С 15 июля этого года удостоверения получили двенадцать человек.

Директор показывает картонную бумажку с фотографией. Она говорит о том, что человек зарегистрирован в центре. Это не паспорт и не свидетельство о рождении. А бомжу придает уверенности.

С утра до шести вечера подопечные ищут в городе работу. Инвалиды работают на территории приюта, сидят на хозяйстве.
В женской комнате встречаем подопечную Регину Коберник.

— Это Федя,—показывает 54-летняя женщина большую мягкую игрушку. Регина здесь с марта. Отсидела в тюрьме девять с половиной лет. За убийство. На ней синий спортивный костюм, красные сапоги — гуманитарная помощь, на губах розовая помада.

— Родом из Львова. Жила в Ивановке Черниговского района. В реабилитационном центре от церкви Живого Бога. Центр закрылся. Попала сюда. Нас устраивают на работу. Делают документы. Начальство хорошее. Даже котов и собак принимает, — хвастается Регина.

В столовой (пищевом блоке) собралось шесть человек. Смотрят телевизор.

59-летняя подопечная Ирина Пионтковская
только что вернулась с задания — ходила за хлебом в мини-пекарню. До приюта женщина жила в том же реабилитационном центре, что и Регина. Сама из Киева. В столице оставила мужу квартиру. Иногда супруг звонит, но пьяный.

— Как кормят?
— Не голодные. Пельмени, арбузы, варенье едим. Нам сказали, где можно насобирать яблок. Принесли, накрутили сока. Яблоки не воровали. Нам, верующим, нельзя. Я ведь хожу на занятия в церковь. Учусь в библейском институте. Пенсия — 712 гривен. Хочу найти работу — пойду уборщицей или дворником.

52-летняя Людмила Пилипенко была кондитером, потом уборщицей на «Нивках» на кухне. С 2007 года жила по квартирам.
— Родственники решили от меня избавиться, — плачет _ через две недели сын из армии из Ичнянского района приедет — а жить негде. С палочкой, прихрамывая, входит 55-летний Виктор Болтареицев. После давней аварии у него много переломов. Он из Макеевки Донецкой области. В центре с 7 июня.

— В Чернигове очень нравится. Скоро ухожу на пенсию по инвалидности. В центре помогли сделать паспорт. Оформлю пенсию. Готов ехать в село. Думаю найти что-то в колхозе.

Виктор освободился с зоны.
— В основном сидел за кражу. Не хочется вспоминать.

— 27 лет сидел дедушка с палочкой. Как думаете, за что? — говорит Алла Пепеха.
— Статью не спрашиваю, когда бомж поступает. Если узнаю, за что сидел, будет отвращение,— считает Николай Николаевич.

— Не страшно рядом с бывшими зеками?
— Страшно, однозначно. Каждый нормальный человек боится. Я бывшая медсестра. Проработала в реанимации тринадцать лет. Многое видала. Как больной бегает за медсестрой с ножницами или бросает по соседям бутылками, — добавляет Татьяна Синельник.

— А кто вас защитит, если что?

— Вечером появляются ночные администраторы. У меня на стене есть кнопка - вызов милиции. Одна на все помещение. Девчонки (подопечные) могут повздорить между собой. Но чтобы кто-то бросался на меня — такого не было. Неадекватных не держим. И алкоголиков тоже. А инциденты обычно на этой почве.

— С момента открытия приюта в кожвендиспансере лежало десять человек, в тубдиспансере—два, в наркологическом — один. Трудно найти сюда людей на работу? Заразы небоитесь?

— Боимся, — говорит Татьяна. — А что, выход другой есть? Зимой домой придешь, одежду вешаешь на балкон, на минус 27. Неизвестно, что на ней было. Сейчас туберкулезных нету.
По словам руководства, приют всячески помогает подопечным с поиском работы. С момента открытия центра в него обратилось 115 человек (большинство мужчины).

— А какой процент из них устроился на работу?

— Это очень больной вопрос. Так не скажешь. У нас нормальным людям на работу не устроиться. Бомжи в основном без
документов. Директор предприятия должен взять такого человека под свою ответственность. Бывало, устраивали человека на официальную работу. Один через четыре дня убегал. Другой — через неделю.

— Время пребывания в центре, насколько нам известно, ограничено. Через пол года человека выгоняют?
— Если человек через месяц вернется, мы будем разбираться, почему он не устроился. Наша задача-максимум — чтобы зимой не было замерзших трупов.

По словам директора, пристроиться можно. Но не все этого хотят. Многим проще сидеть бомжом, получать копейку, пить водку.
— Два человека ушли от нас со скандалом. Люди обрели чувство собственного достоинства. Приползали переночевать. В слезах, грязи, блохах. Прошло три месяца — щечки краснеют, начинают наглеть, выпивать, — вспоминает Николай Николаевич.

Алина Сиренко, Геннадий Гнып, еженедельник «Весть», №14 (414)

Теги: Алина Сиренко, Геннадий Гнып, еженедельник «Весть», бомж, приют

Добавить в:
Армения

СтоматГарант

ЦентрКомплект