Мобильная версия сайта Главная страница » Новости » Город и регион » Борис Гребенщиков: «Я увезу из Чернигова перо ангела»

Борис Гребенщиков: «Я увезу из Чернигова перо ангела»

Борис Гребенщиков: «Я увезу из Чернигова перо ангела»
Звезда русского рока в гостях у «Взгляда»
К сожалению, о том, что БГ приедет в гости в редакцию «Взгляда», стало известно уже после того, как был отпечатан прошлый номер. И анонсировать встречу мы смогли только на сайте gorod.cn.ua. Но тем не менее, вопросов к легендарному БГ набралось предостаточно. Так что сегодня вашему вниманию — совместное редакционно-читательское интервью.
Отвечал Борис Борисович на все вопросы искренне, с улыбкой и, как нам показалось, иногда с небольшой иронией. А покидая редакцию сказал, что встреча оказалась неожиданно интересной. Что ж — читайте! Инджой! :)


Знания передаются  без слов?
Никаких особых условий для встречи нам БГ не ставил. Попросил только, чтобы в комнате было не холодно, а на столе был вкусный зеленый чай. А беседа наша началась с цитаты из самого БГ: «Я встречался с Далай-ламой дважды. Один раз даже была личная аудиенция. Очаровательный совершенно человек, я его очень люблю. Он дипломатический гений. Я преклоняюсь перед ним. Я понял, что важнее не задавать вопросы, а просто быть рядом с ним. Знания передаются без слов».

— Говорят иногда, что артист, художник, музыкант — не творец, а только транслятор Творца. Согласны ли вы с этим?
— Вы знаете, это не совсем точно. Потому что, если бы не было творцов, тогда любой человек, не умеющий читать и писать ничего, мог бы быть сразу гением — не прилагая к этому никаких усилий! А это не так, гений, как все правильно замечают, это 99% работы. Поэтому я не гений! Я не работаю.
Человек что-то просто чувствует, и если у него есть способности, он сможет, приложив действительно достаточно много труда, передать что-то — создать что-то — что будет действовать также и на других. Но для этого требуются способности, для этого требуется работоспособность. И главное, желание это сделать.
— И способность уловить что-то сверху тоже, наверное?
— Мы все это чувствуем. Нет человека, обделенного этим. Просто некоторые люди обращают на это внимание, а некоторые — нет. Все развиты по-разному. Все находятся на разных ступеньках какой-то лестницы. Не то чтобы выше или ниже, но просто на разных.
— Обсуждали в Живом журнале ваш визит, и один человек сказал: «Предвижу, какие будут вопросы — о творческих планах» — и никто не спросит о музыке всерьез, и никто не спросит о Шри Чинмое. Поэтому вопрос: вы недолгое время, но близко были знакомы с этим человеком. Что самое важное из того, что он вам дал? Есть ли какая-то ваша песня, которую он особенно любил?
— Я думаю, что он особо моих песен одну от другой не отличал, хотя, по-моему, какие-то ему нравились, но я не помню какие. Для меня было и есть важно другое — что он почему-то отнесся к нам с огромным уважением. Я думаю, что это было его свойство: что он, как удивительный учитель, относился ко всем, в ком что-то такое видел, что ему было важно, с любовью и почтением. И когда человек такого ранга относится к тебе с таким чувством, это очень помогает. Это я встречал не только у него. Вообще чем человек одареннее, тем он больше склонен видеть Божий дар в других людях. В Дживане Гаспаряне то же самое… Во многих людях я это замечал.

Мы вернули связь с миром
— Три вопроса на одну тему (задают Юрий и Piter): что для вас Чернигов и что вас сюда привело? Было бы здорово, чтобы после вашего посещения появилась песня о нашем городе, Чернигов создаёт определенную атмосферу души, особенно осенью...
— Чернигов был одним из тех городов, куда я стремился в течение последних 20-25 лет. Это единственный старинный русский город, в котором я не был. И я получил от этой поездки все, что хотел!

— Перед приездом в редакцию вы были в Антониевых пещерах…

— Да, и меня там даже на секунду оставили одного. Это было очень хорошо. Всем рекомендую. Особенно там хорошо, если договориться, чтобы свет выключили и никого там не было.

— Легенду про монаха вам рассказали?

— А вы знаете, меня привидения человеческие не очень интересуют.
— Читатель Олег спрашивает: о чем при встрече могли бы говорить Будды? Ну кроме юмора о процессах бытия.
— Да выпили и говорили о чем угодно! Важно не о чем говорить, а как. И с кем.

— Вопрос от Романа Закревского: Борис Борисович, вы застали время смены эпох, падение СССР, 90-е годы, вошли в новое тысячелетие с новым звучанием... А что поменялось внутри вас за это время? И близкий к этому вопрос от Ольги (ОМ): скажите, пожалуйста, в какой период проживаемой всеми нами эпохи вам интереснее и комфортнее жить: в закрытой тоталитарной стране в прекрасном юном возрасте или же в свободной стране, но находясь в столь же прекрасном, но зрелом возрасте?

— Жить всегда лучше в свободной стране. Общение с надсмотрщиком всегда неприятно. Хотя, когда я рос, ничего особенно закрытого не было. Потому что я еще не дорос до надсмотрщиков тогда — они меня не замечали. А общение с органами… подавления всегда не очень приятно. Поэтому лучше без него. А вот грани между зрелостью и юностью я так и не уловил, не успел заметить, я не знаю, где она. Наверное, я еще не созрел.

— Снова Роман Закревский: может быть, это странный вопрос, но скажите, пожалуйста, с чего именно начался Борис Гребенщиков: с какой песни, с какого стиха, с какой мысли, или из ниоткуда вообще, или дело все зависит от среды, в которой "прорастаешь", или вы сами создали такую среду?

 — Среду я создал сам, это правда. Но когда я говорю, что создал среду, я имею в виду гораздо более скромную вещь. Среду, которая существовала, я просто чуть протер рукавом. Потому что все забыли, что она есть. Как это объяснить… Вот есть школа — пятый, шестой, седьмой класс, десятый… И есть какие-то замечательные друзья, мальчики, девочки… Которые что-то даже читали — но такое ощущение, что они живут в другой вселенной, отделенной от чего-то великого, чем славно человечество, от Лао-Цзы до… ну до кого угодно, до Джима Джармуша. И все, что я сделал, все, что «Аквариум» когда-либо делал, — это попытка чуть-чуть вернуть человеку связь с нормальным миром, потому что мы жили в придуманной вселенной. 
 Советский Союз — это была придуманная вселенная. Где место великих героев занимал «такой-то хлебороб». Или такой-то летчик, потерявший ноги. Ну да, мне жалко, что он потерял ноги. Но он не заменяет собой Лао-Цзы! Причем доступ-то был ко всему, в России и при советской власти все равно были все книги, ну не все, но многие — но как-то было не принято считать себя частью мира. Мы жили в удивительном захолустье на окраине мира. А мне все время казалось, что захолустья нет, что оно — в голове. И все. Все, что мы сделали, — вернули связь с миром.

Левитировать не умею
— Помните ли вы первую песню, исполненную вами? Когда это было? Это спрашивает upiter.
— Могу точно назвать первую песню, исполненную публично: это была песня «На нейтральной полосе цветы» Владимира Высоцкого, на каком-то школьном вечере. Но я не могу понять, каким образом я сумел сыграть на гитаре эти три аккорда — это было во втором или в третьем классе…

— А вы в школе участвовали вообще в самодеятельности, в школьной жизни?

— Да, конечно. По-своему. Был достаточно активным.

— То есть не было желания отстраниться, например, от комсомола — не вступать, не связываться?

— Нет. Дело в том, что я в комсомоле не видел ничего политического… и до сих пор не вижу. Интересно другое. Когда ты вступал в комсомол, в пионеры, нужно было давать клятву: «Я клянусь, что буду всегда находиться в авангарде советской молодежи…» О`кей, да. Так оно и произошло!

— Читатель "Взгляда", который не назвался: случайно ли, что вы приезжаете в Чернигов за несколько недель до визита ламы Оле Нидала? Вы же у него учились?

— Не то чтобы я у него учился, наверное, у нас немножко разные точки зрения, но я к нему отношусь с очень хорошим и теплым чувством и я ему очень многим обязан. И ему, и его книжкам. Он очень мил моему сердцу, передайте ему от меня огромный привет, скажите, что я кланяюсь.
— Ната спрашивает: будете ли вы медитировать на сцене?
— Я думаю, что зрителю было бы не очень интересно, если бы я сел на сцене и сидел, ничего не делая. Левитировать тоже не буду, не умею… Зато могу спеть песню-другую.
— Оксану интересует ваше отношение к фильму "АССА-2". Имело ли смысл продолжать эту историю?
— Это вопрос не ко мне, а к Сереже Соловьеву, а ему я абсолютно доверяю. Но фильма я не видел, Сережа мне только рассказывал про него. Он же снял первую «Ассу»! Конечно, он может снимать «Ассу» вторую, третью, «Сына Ассы»… Я люблю Соловьева — а потому по поводу его творчества ничего говорить не могу. Я его самого люблю. Он замечательный человек.

Перестать беспокоиться
— Читатель с ником Slavart задает вопрос: скажите, прекрасный, кто страшнее: Ева или Лилит?
— По-моему, обе хороши!

— Некто Markes: вы уже видели этой осенью "танцующих ангелов"? Я имею в виду ваше пожелание слушателям радиопередачи "Аэростат" в августе. Как вы входите в осень? Грустите или светлеете?

Вместо ответа на этот вопрос Борис Борисович неожиданно начинает хлопать себя по карманам и… предъявляет нам небольшое белое перо:
— Это ответ. Сегодня оно ко мне спустилось.

— Molly O. Если бы вы могли что-либо запретить раз и навсегда, что бы это было?

— Бессмысленно что-либо запрещать. Любой запрет вызывает только желание его обойти. Не знаю, не могу себе представить.

— Стали ли вы тем, кем хотели стать в детстве? — спрашивает Алексей. — И еще — что бы вы изменили в жизни, если бы выпал шанс прожить вторую (помня о промахах первой)?

— Пару вещей я бы изменил, но называть их я не буду, по понятным причинам. И я не думаю, что я хотел кем-то стать в детстве, потому что я ощущал себя уже состоявшимся. Потому что я, уверен, запомнил бы, если бы о чем-то мечтал. Хотя, я вспомнил: я хотел, в районе 10-12 лет, стать взрослым — потому что я завидовал своей двоюродной сестре и всем ее друзьям, потому что они всё могли и курили сигареты! Не прошло буквально и пары лет, как я тоже стал всё мочь и курить сигареты. Так что это случилось! Другой мечты я не помню.
— Вопрос от человека с ником zuhunter. Как перестать беспокоиться и начать жить?
— Ответ заключен в самом вопросе: перестать беспокоиться и начать жить. Когда живешь, нет времени беспокоиться.

Когда всё нормально, герои не нужны
— Kino45 спрашивает: в девяностые вы назвали группу "Сплин" "единственной молодой командой, понравившейся вам за последние годы. Какую молодую команду из СНГ вы можете выделить сейчас? И почему?
— Я не знаю никого, кто был бы мне особенно интересен, и, наверное, это хорошо, потому что это значит, что есть десятки и сотни каких-то групп, которые все что-то делают, и у каждой есть одна-две песни, которые нравятся. Потому что как и у нас, так и вне России, немножко другой паттерн возникает: нет героев, которые несут на себе всё сразу, как Элвис, «Битлз» или Синатра. А есть люди, из которых каждый что-то делает свое — а вместе у них получается интересная картина! Мне кажется, что время героев все-таки прошло (на время). И это тоже хорошо: потому что герои становятся нужны, когда что-то происходит не то. А когда все нормально, герои не нужны. Им просто нет места.

— Сходный вопрос задает yura: Борис Борисович, никого, подобного вам, в Украине нет. Но кто вызывает у вас уважение среди современных украинских исполнителей?

— Я обычно на такие вопросы отвечаю очень дипломатично: я не хочу называть кого-то, чтобы никого не обижать.

— А кстати, вы в одном интервью назвали украинскую публику нежной. Что вы имели в виду? Какую-то нашу особую сентиментальность?

— Нет, именно нежность. Люди нежные, все нежные.

Будущее знать не надо
— Еще ряд серьезных вопросов. Ssamsonenko: каким видится будущее культуры наших постсоветских стран через призму ваших темных очков?
— Это очень теоретический вопрос, и человек не хочет знать на него ответ на самом деле. Потому что знать будущее — это лишнее. Знание будущего может быть для человека пагубным, и оно будет в любом случае мешать ему жить. Слава Богу, будущее от нас скрыто. И можно с полной уверенностью говорить, что будущего нет: потому что есть сегодняшний день. Есть сейчас. Поэтому будущее знать не надо, оно мне не видится.

— Вопрос от EGORs: спустя столько лет хочется узнать, был бы Александр Башлачев, как на ваш взгляд, в современном мире востребован со своим творчеством так, как вы?

— Я скоро перейду исключительно на цитаты из отцов Церкви... Сказано в Писании: «Без ведома Господня волос не упадет с головы человека». Так неужели Башлачев упал бы без ведома Господня? Он появился тогда, когда он был нужен, и именно с тем, что он делал. И мы не можем себе представить или вообразить, каким он был бы сейчас и что он делал бы сейчас — потому что это невозможно. Если бы он был сейчас, он был бы другим. Произошло то, что нужно было. И об этом разговор только между Башлачевым и Богом.

— Когда выйдут давно обещанные DVD лондонского и киевского концертов, — спрашивает Вячеслав.
— Что-то мне подсказывает, что концерт «Аквариум Интернешнл», который был в Киеве, появится на DVD в районе конца октября… Но это мне так кажется. Что-то в пещерах я такое слышал… шепотом.

— Еще вопрос от upiter: Борис Борисович, в каждой песне вы очень разный. Что заставляет вас меняться?

— Мне кажется, что я одинаковый везде… Такой, какой я есть.

— Напоминают ли нынешние люди прежних, или квартирный вопрос их испортил безнадежно? Это спрашивает Recruter.

— Представьте: растут какие-то растения — цветы, кустики, трава — и свет падает вот отсюда. Они будут сориентированы в сторону этого света, цветы будут поворачиваться к солнцу. Если солнце будет светить с другой стороны — они повернутся туда. Вот то же самое с людьми. Каждое время имеет свою специфику, и человек, который родился и жил, скажем, в 30-е годы прошлого века или во времена Второй мировой войны, — он внешне будет немного отличаться от человека, который живет сейчас. Он будет другой «окраски», повернут в другую сторону… Но если солнце засветит нормально, то вдруг выяснится, что все люди одинаковы! Испортить человека очень сложно, даже квартирным вопросом. Даже разменом долларов. Даже надписью «Нью-Йорк стайл» на улицах Чернигова.

— Видели?

— Естественно. Мы восхитились этим. И представили себе аналогичную надпись в Нью-Йорке :)
Так что я думаю, то, что люди меняются, — это не страшно, это «прелесть», как опять-таки говорили старцы. Цвет каждого времени — это «прелесть», а суть человека находится внутри, и она не так уж меняется. Она не меняется совсем. Так что все в порядке, можно продолжать быть тем, кем мы есть.

— Иногда все же думается: как жаль людей, которые родились, например, в 1901 году и умерли в 1971-м — то есть человек всю жизнь прожил в СССР. Чуть-чуть бы, на 20 лет сдвинуть — и у него жизнь была бы другой, что-то бы он зацепил!

— Нет-нет-нет, вот тут я не соглашусь, я уверен, что Господь справедлив, и каждому на долю выдается то, на что он может отреагировать с полнотой эмоций и получить по полной и красоты, и счастья, и видения, и истинных каких-то переживаний. Каждый родился в идеальное время. Если бы мы были буддистами, можно было бы сказать, что мы много тысяч лет выбирали родиться именно в этот промежуток времени.

"Там" — это везде
— Читатель по имени Юрий задал сразу несколько вопросов. Вот один из них. Вы сейчас — самый "свежий" человек, который может объяснить состояние музыкально-поэтического делания, которому внимают умы ограниченного количества наблюдателей. И одним из зачинателей которого вы (без преувеличения!) являетесь. И, естественно, "тот" Rock'n'Roll мертв, но вы, как живой из "оттуда", скажите, пожалуйста, что делают, например, такие люди, как Кирилл Комаров, Василий К. и им подобные?
— Не знаю. Нет, я слышал чуть-чуть… и продолжаю говорить «не знаю». Думаю, они делают что-то замечательное. Я со словом «оттуда» не совсем согласен. Потому что, когда мы говорим «оттуда», подразумевается, что мы сейчас не там. Вот я не уверен, что мы сейчас не там — при желании быть «там» мы всегда там, это «там» — вне времени и пространства, это состояние души. Оно ни от чего не зависит, и каждый, кто пожелает, в любой промежуток может быть «там». Потому что это везде.

— Вопрос задает Раггамафин: как вы относитесь к творчеству группы «Звуки Му» и какие отечественные группы, играющие регги вам нравятся?

— Я отношусь к группе «Звуки Му» с подобострастным почитанием. Я… преклоняюсь перед ними… Точка :) А регги… Я не уверен, что кто-то в России может хорошо исполнять регги — потому что для этого требуется легкость души, которая нам не свойственна. Мы вносим в нее тяжесть.

— Мария спрашивает: какая из серии книг Роберта ван Гулика вам больше всего нравится? Вы читаете ван Гулика?

— Естественно. Мой единственный комментарий — что их слишком мало, то ли 17, то ли 23, все, что ван Гулик написал, — блестяще.

— Где, спрашивает Маша без медведя, можно скачать или купить мелодичные произведения Брайана Финнегана? Будете ли вы выступать вместе дальше? Куда делся и почему Альберт Потапкин?

— Произведения Брайана Финнегана, наверное, можно купить на i-tunes. Он вез сюда чемодан со своими новыми компактами, и этот чемодан потеряла по дороге британская авиакомпания. И он приехал сюда вообще в одной майке. Но это, опять-таки, значит, что так было нужно… Идите в Интернет и покупайте там! Это легко.
Алик Потапкин переехал жить в Финляндию, так что сыграть с нами он физически не сможет. Но его переезд в Финляндию совпал с нашим новым этапом и этот этап вы сегодня увидите, и сможете судить, хорошо это или плохо и что это такое.

Четыре новых песни
— Читатель Алексей отмечает, что в последнее время вы частенько радуете своих поклонников альбомами "потеряшками" — "Феодализм", "Наша жизнь с точки зрения деревьев", да и "Пушкинская, 10", по большому счету, из этого ряда. Кроме того, есть несколько очень интересных концертных артефактов. Сообщалось также, что «Аквариум 3.0» прекращает свое существование. Со стороны кажется, что этот период для вас — своеобразное подведение итогов, какой-то очередной Рубикон. И мне очень интересно, — говорит он, — что вы планируете на будущее, каким будет новый альбом и когда он выйдет. Вы ведь уже придумали, куда "двигаться дальше"?
— Никто не говорил, что «Аквариум» в третьей версии прекращает существование, мы не способны оценить, так это или нет. Во-первых, у нас есть очень большой потенциальный выпуск — как бы это сказать, у нас лежит материала на семь альбомов, который был где-то разбросан по сборникам или вообще не был задействован. Над многими кусками этого материала мы продолжаем работать и сейчас, назвать это подведением итогов нельзя. Любое подведение итогов — это одновременно еще и мост в будущее.
Над новым альбомом идет работа и сегодня вы услышите как минимум четыре песни, которые еще не засвечены, в России, скажем, мы их нигде еще не играли. Мы сейчас только «придумываем», как их играть.

— Читателю Сергею интересно, как на ваше творчество влияет ваша семья. И еще он добавляет: до сих пор не могу поверить, что увижу самого БГ! Кажется, мы здесь тоже все это чувствуем :)

— Семья окружает меня любовью, а без любви никакого творчества быть не может. Это не говоря о том, что жена у меня — первый и основной цензор.

— А какая вам необходима цензура?

— Шри Чинмой давал ей очень высокие титулы и называл ее учителем медитации — она видит какие-то вещи, на которые я могу не обратить внимания. Внутренние сочетания каких-то потоков, которые могут неположительно отозваться на жизни человека.
Не всегда я с ней соглашаюсь. Но обычно она права.

— Тая С. спрашивает, используете ли вы исключительно стихи собственного сочинения или и чужие тоже?

— Я пока не встречал чьих-либо стихов, из которых можно было бы создать песню. Хотя — песню создать можно из любого стиха почти, но я не смогу ее спеть.
Я написал много песен на стихи своего друга Толи Гунницкого, но даже их я стараюсь не петь, потому что это просто может быть опасно. Во избежание неприятностей, я старюсь петь только свои.

— Вопрос снова от Юрия. На сайте студии "Колокол" (http://www.rockanet.ru/) выложена эксклюзивная публикация избранных глав из книги Александра Голева «Нет тех, кто не стоит любви» об Александре Башлачеве. Ваши воспоминания также представлены там. В главе, написанной Константином Кинчевым, отрадно было прочитать, как он упоминает вас среди людей, которые импонируют ему в плане работы над словом: "Я, кстати, Башлачева и Цоя на один уровень ставлю по слову. Майк еще там, и Гребенщиков, и Ревякин — пятеро." Однако в свое время присутствовала информация об определенных трениях между вами. Скажите, пожалуйста, какой уровень теплоты-свежести в теперешних ваших отношениях?

— Я к Косте отношусь очень хорошо, хотя то, что он делает, не совсем мне близко…

— Имеется в виду его уход в православие?

— Нет-нет, я говорю только о музыкальном стиле. Он занимается одним, я другим, и я не в состоянии его оценивать. К нему я отношусь прекрасно, и он это знает. И я не помню, чтоб когда-либо между нами были трения. Мне кажется, людям просто интересно, если между публичными фигурами существуют какие-то трения…

Откуда страх, когда ты любишь?
— Это уже из разряда «внутриредакционных» наших вопросов. Вот мы на днях обсуждали, добрый Бог — или нет?
— А Богу известны такие слова?
— Создал он нас вроде бы с доброй целью… С хорошей изначальной идеей. Почему же происходит то, что мы видим вокруг, — какие-то котята с отрубленными лапами, изуродованный дедовщиной солдат Сычев, еще что-то…
— А как бы мог Бог этого не допустить? Стал бы выступать в качестве карающей власти? Это же то, с чего мы начинали беседу: столкновение с представителями органов охраны порядка всегда не очень приятно. Разве Бог может быть таким, чтобы столкновение с ним было не очень приятно? По поводу Страшного Суда я промолчу, не совсем это в моей компетенции. Просто я думаю, что слово «добрый» к Богу неприменимо. Потому что, если есть «добрый» Боженька, значит, есть и злой, сразу возникает двойственность, мир делится на добро и зло. Происходит все то, что описано в Писании в самой первой главе — когда Адам и Ева съели некий плод и познали добро и зло. А что, раньше не было добра и зла? Нет, они сами для себя провели в голове черту: вот здесь у нас будет добро, а здесь — зло. Так мир из единого стал двойственным. Он разделился на два…
И когда мы говорим «добрый», мы поддерживаем эту дихотомию, двойственность. У Бога не может быть двойственности, потому что Бог один. И когда мы говорим о двойственности, мы говорим не о Боге — а о своем представлении о нем. И никто не знает (и невозможно это знать) по поводу котят, и по поводу солдата Сычева, и по поводу массы вещей значительно более страшных, которые происходят, — никто не знает, что они есть, во что они мутируют и более того — как они на самом деле выглядят. И невозможно это знать.
Мы не в состоянии себе представить, что это, и как, и почему, потому что это выходит за рамки нашего сознания. А когда мы отдаем яблоко назад — вот, виси! — тогда мы способны не увидеть, не оценит, не осознать — а принять замысел Бога, каким он есть изначально. Но тогда мы потеряем возможность говорить. Потому что мы сразу теряем возможность говорить: это черное, это белое… Но пока мы можем отличать черное от белого, а доброе от злого, наша задача в этой жизни — не философствовать по поводу того, где добро и где зло, а помогать тому, кому плохо. Тогда мы от мышления переходим к любви, а собственно, только это нам и надо. Любовь — это тот ключ, которым открывается Эдем.
Человек, который любит, не знает добра и зла — это всем известно. И страха нет: откуда страх, когда ты любишь?

И напоследок:

— Вопрос от Beatlesforever: какой вы бы хотели задать вопрос и кому?
— Нет ни единого вопроса. И некому. Не у кого спрашивать и ни единого вопроса нет.

— Читатель WULF: как вы относитесь к Борису Гребенщикову?

 — Я давно наблюдаю за ним. Личность, конечно, одиозная, но интересная. Скорее я положительно оцениваю его деятельность. Потому что, если человек сумел Лао-Цзы превратить в популярную песню, — это уже кое что!

Беседу записала Вера Едемская

Теги: Борис Гребенщиков, Вера Едемская, газета "Взгляд", интервью

Добавить в:
Армения

Стомат Гарант

ЦентрКомплект