Химчистка



Нас грабят, а мы молчим

Наш Талалаевский район — сельский. По статистическим данным, в селах и поселке проживает около 13 тысяч человек. На самом деле не будет и 10 тысяч, ведь взрослые дети учатся, работают в Киеве. Получив безвиз, люди рванули в Польшу, Прибалтику, другие страны. Мало кто из них захочет вернуться. У нас нет работы, у нас нет перспективы... Мертвая тишина опустевших сел внушает ужас. В последнее время здесь процветает грабеж. Воруют ночью и днем, открывают и срывают замки. На днях один мужчина рассказал, что зашел к знакомому во двор (даже не в дом) на несколько минут, а из его автомобиля, оставленного возле двора, украли компрессор. Мой бывший коллега-редактор, а ныне пенсионер Владимир Опрышко, который живет в селе Желобок, пока занимался в октябре предвыборной кампанией, тоже пострадал — из его гаража вынесли бензопилу, болгарку, другие инструменты. Уже привычным стало, что из курятников выносят кур. Многие просто умалчивают факты воровства (чтобы меньше привлекать к себе внимания), ведь обращаться в полицию безнадежное дело.

Недавно был совершен грабительский налет на семью директора ООО «Заря» из Займища, два года назад — на председателя села Харьково.

В последние дни 2017 года ограбили ФАП и почту в том же Харьково.

Словом, орудуют у нас воры разного пошиба: высокого, среднего и даже такие, для характеристики которых и слов не найдется...

Не волки страшны, а люди...



84-летнюю бабу Дашу, Дарию Николаевну Ганжу из Шевченково, обворовывают по нескольку раз в году. Последний визит грабителей был перед Новым годом. В ночь с 29 на 30 декабря ей, сонной, на собственной печи накинули на голову тряпку и потребовали деньги. Старушка уже научена, как себя вести в таких случаях: не плакала, не ойкала, пообещала лежать тихонько. Воры оказались на удивление «вежливыми», даже водички бабушке подали, потому что у той, бедной, пересохло в горле. Попросила: «Может, я уже последние минуточки доживаю, дайте водички...» Смилостивились...

Забрали собранные на смерть 4000 гривен, мобилку, куртку, гамаши, 5 литров масла, полбанки кофе, пряники и леденцы, две пачки фруктового желе и еще всякую мелочь...

По телефону я связалась с сестрой милосердия Альбиной Бугай, обслуживающей Дарию Николаевну и являющейся действительно для старушки родным человеком, ведь баба Даша совершенно одна в этом мире. «Старушка очень растеряна, — рассказывает она, — я ей подарила свою старенькую мобилку, ведь мы живем в разных селах и мне так проще держать с ней связь. Набрала ей 30-го, а она «вне зоны», что-то в сердце екнуло. Приезжаю, а она вся дрожит, в доме страшный беспорядок, рассказывает мне, что ночью было. Я вызвала полицию. Приехали. Так они каждый раз, как только бабу ограбят, приезжают, и на этом все кончается. Волосы дыбом становятся, когда слушаешь о ее горе. Она, видимо, забыла запереть дом вечером, когда ходила доить козу, а они (грабителей было двое) спрятались на чердаке. Бабушка задремала, а свет не выключила, потому что боится, а им и свет не помешал. Взяли то, что было им надо -курточку, гамаши. Видимо, кто-то будет носить, не иначе. Тетя Даша очень о курточке сожалеет, она всю жизнь в плюшке ходила, а года три назад купила зимнюю куртку, которая ей очень по душе была... Черти, нелюди! - молодая женщина плачет. — К одиноким людям с гостинцами идут в праздник, а они...»

Я знаю бабу Дашу с детских лет, потому что родом из соседнего села, в свое время это был один совхоз. Когда-то о ней, как ветеране, ребенке войны, писала в свою районку. Запомнились ее слова: «В войну люди в домах не запирались, а теперь и тени своей боишься - такие люди страшные стали».

Живет Дария Николаевна одиноко. На околице, возле дороги Харьково — Новоселовка. Когда-то здесь было небольшое село с фермой, почти напротив ее дома, с магазинчиком. Теперь от села осталось семь жилых домов, разбросанных по разным холмам. Ее дом самый старый среди них, но баба Даша помнит до деталей, как ее родители этот дом строили еще до войны: «Переселились мы сюда с хутора на зиму 1940-го, потому что здесь колхоз был. Из двух комнат в доме одну только помазали, крышу отец сделал из соломы так, чтобы хоть как-то перезимовать. Думал, летом, после жатвы, хорошей соломой перекроет. А тут война. На Петра его и призвали. Его душа подсказывала, что не вернется. Я до сих пор помню, как говорил нам, детям и маме, одну войну прошел, а этой уже не переживет. Ему исполнился тогда 41 год. У меня еще были старшая сестра Маруся с 1926-го, брат Иван с 1928-го и Лидочка с 1938-го. Погиб отец в 1943-м, похоронен в братской могиле в Карачаевском районе Орловской области. Я всю жизнь эти документы берегу. Меня, как ребенка войны, в сельсовете чествуют теперь вДень Победы, потому что ветеранов уже нет, и мы, дети войны, тоже отходим. А в 1948-м к нам второе горе пришло - заболела наша Маруся. Она такая была умная, 4 класса с грамотой похвальной окончила. Умерла, бедненькая. Брат женился и уехал с женой в Горловку, Лида замуж вышла. А я осталась с мамой. Не дал мне Бог ни пары, ни детей... Как война началась, с тех пор и про брата ничего не знаю».

Жизнь ее проходила в поле летом и на ферме зимой. Очень любила труд на земле, хозяйство, до сих пор держит козочек. Лет семь назад у бабы Даши украли поросят, через некоторое время купила подсвинков, украли и их.

Примерно два раза в году, вероятно, что одни и те же, ее обворовывают. Рассказывала, как это было предпоследний раз: «Подоила козу вечером и иду в дом с молоком, только берусь за клямку, как кто-то меня сзади хватает за голову и старается заткнуть рот. А я прошу, что буду молчать как рыба, только не трогайте. Зашли в дом и давай искать деньги. Я говорю, что все равно не найдете, потому что их нет. Все в доме перевернули, казалось, и в мышиные норы заглядывали. А украли две банки сгущенки, алюминиевую кастрюлю, банку краски и банку белил. За одно спасибо им, что хоть не издевались над бабой».

Выходит, обделенная судьбой одинокая бабушка благодарит грабителей за то, что не издевались. Словом, дожили! В местном отделении полиции говорят, что таких воров очень трудно поймать, мол, село из семи домов — на семи ветрах и на трех дорогах, ведущих в Сребнян-ский район и Роменский Сумской области. Но не в другую же страну! — это уже я возмущаюсь. И местный «бомонд», который будет носить или за бутылку загонит куртку бабы Даши и будет допивать ее кофе, не велика сложность найти в Локне, Дубине, Васюкове (соседние деревни других районов), конечно же, при желании. Даже по украденному телефону, который выключили...

Ей советуют идти в дом престарелых. Решиться пожилой женщине-труженице на такой шаг очень трудно. Как же она родной дом оставит? И кто защитит одинокую бабу Дашу?

Александра Гострая, "ГАРТ" №2 (2859) от 11 января 2017

Теги: с. Шевченково, Талалаевский район, Дарья Николаевна Ганжа, Александра Гострая, "ГАРТ"

Добавить в:
Армения

Стомат Гарант

ЦентрКомплект