Мобильная версия сайта Главная страница » Новости » Город и регион » Из Черниговского бюро СМЭ бесследно пропали 39 экспертиз трупов



Из Черниговского бюро СМЭ бесследно пропали 39 экспертиз трупов

В числе исчезнувших оказалась и экспертиза по Федору Малому, которого обнаружили мертвым 21 ноября 2000 года на Валу. Пропажа документов длительного хранения, которые должны пребывать в бюро 25 лет, была выявлена нашим корреспондентом и следователем городского отдела полиции Владимиром Пышенко.

Для тех наших читателей, кто не следит за историей судебных тяжб черниговских пожизненников, поясним, что в ходе журналистского расследования, проведенного летом 2017-го года, выяснилось, что существует высокая вероятность того, что главные экспертизы по делу – а именно трупов потерпевших Богдана Васеки и Федора Малого, проводил не высококвалифицированный эксперт, чья подпись указана на документах – Владимир Ювчик, а Щепаняк Екатерина Викторовна врач судебно-медицинский эксперт отдела судебно-медицинской экспертизы трупов без категории.

Читайте также:

Черниговцы, осужденные пожизненно пытаются пересмотреть дело 17-летней давности

Родители убитых на Валу парней готовы простить одного из пожизненников

Дело №75/1349, или Кто стоит за наполнением тюрем зэками. Журналистское расследование

Пытка, длиной в полжизни, или откровения черниговских заключенных


Черниговских пожизненников судили судьи без присяг и полномочий

Следователь по делу черниговских пожизненников рассказал, как проходил сбор улик

Чтобы прояснить ситуацию 27.07.2017 в местную прокуратуру было подано заявление о криминальном правонарушении, о чем внесли данные в ЕРДР по статье 366 ч.1 (Службове підроблення - карається штрафом до п'ятдесяти неоподатковуваних мінімумів доходів громадян або обмеженням волі на строк до трьох років, з позбавленням права обіймати певні посади чи займатися певною діяльністю на строк до трьох років). Затем прокуратура распределила производство на следователя – им стал Владимир Пышенко.

Молодой следователь был не в восторге от свалившейся на него работы, касающейся истории такой давности, когда и свежих дел хватает. Поэтому заявителям, впрочем, так происходит почти со всеми заявителям на Шевченко, 13, приходилось постоянно напоминать о себе, чтобы получить-таки доступ к оригиналам.

20 сентября 2017го следственный судья дал долгожданное разрешение на временный доступ к документам. Следователь и понятые провели в архиве бюро СМЭ целых три часа. Архив бюро занимает небольшую комнатку с окошком на улицу. Справа от входа находятся папки с информацией о трупах, слева – экспертизы проведенные по живым потерпевшим. Папки, стоящие на полках разделены по годам, в каждой такой лежат экспертные выводы по порядку. Нужная папка, где должны были храниться экспертизы под номерами 1340 и 1341 называлась «2000 С1 (1301-1400)» – то есть 99 экспертиз в одной папке. В отличии, от старых папок, которые лежали на стеллажах по соседству и были наглухо заклеены скотчем эта была нового образца – на завязках, а поверху папки карандашом было написано «1340-1301 – нет». То есть отсутствовало 39 экспертиз – документов длительного хранения.
Следователю пришлось перерыть все папки с ближними к 2000-му году годами, на случай, если ее или всю пачку по ошибке подложили в другой год, но документ так и не нашелся. Экспертиза №1340 – касалась как раз таки трупа Федора Малого.

На экспертизе №1341, которую, судя по записям, начали проводить 23 ноября в 11.30 утра, стояла подпись Владимира Ювчика, а данные совпадали с тем документом, что лежит в уголовном деле.
После посещения бюро наш корреспондент снова позвонил Владимир Ювчику, но эксперт сказал, что раз стоит его подпись, значит делал он, вспомнить делал ли он эти вскрытия или нет он не может, а стилистика и подача, как он ранее пояснил адвокату одного из осужденных, – похожа на составляемые им документы.





В оригинале экспертизы  №1341 прикреплен корешок справки о смерти (так делали до 2007 года), на ней виден образец почерка эксперта Ювчика, по одной лишьподписи идентифицировать подделку сложно, так как как эскпертиза напечатана на машинке.

Позже мы сверили данные из экспертиз с «Журналом регистрации трупов в судебно-медицинском морге», где имя эксперта по обоим трупам Васеки и Малого тоже стояло – Владимир Ювчик. К сожалению, журнал, вмещал в себя лишь краткую информацию, а развернутые данные, где согласно Правил проведения судебно-медицинской экспертизы (исследований) трупов в бюро судебно-медицинской экспертизы от 17.01.95, указывается, кто принимал трупы и дежурил в это время, во сколько они были доставлены и выданы родственникам и прочее хранятся в морге лишь 5 лет и давно уничтожены. Поэтому точно установить очевидцев и опросить их также не представляется возможным.



Ходили мы и в морг, что на ул.Пирогова, 16, где проводят все вскрытия криминальных трупов, но заведующий паталогоанатомическим отделением Эдуард Михайлович Зленко сообщил нам, что по своим личным убеждениям не желает общаться с журналистами, более того, ненавидит их и отправил нас к руководителю Областного патологоанатомического бюро, что на ул.Волковича, 27 - Валерию Алексеевичу Синице, который и подтвердил нам, что развернутые данные давно уничтожены, а все, что есть и подлежит хранению – хранится в бюро СМЭ на Шевченко, 36.

- Я бы и рад помочь, но по таким документам это точно не к нам, все документы в бюро СМЭ, - сообщил Валерий Алексеевич.

Что касается самого факта пропажи 39-ти экспертиз трупов, то на вопрос о том, почему данная папка отличается от других, - сотрудники бюро заявили, что папки недавно меняли, но почему настолько выборочно – затруднились ответить. Также они говорили что-то в духе: «Ну, и что, что пропали, они же все равно старые»…

Как выяснилось позже доступ к архивным документам бюро СМЭ, которое является, по сути старым, аварийным зданием, особенно никем не контролируется (несмотря на то, что начальство ввело в обиход журнал посещений) и точно установить, когда именно пропали экспертизы накануне, месяц или 5 лет назад – нам не удалось. В письменном запросе начальнику Областного бюро СМЭ мы перечислили 11 вопросов:

1. Яку кількість документів містить архів Обласного бюро судово-медичної експертизи, та хто де і як веде цю статистику, в якому вигляді?
2. Яку кількість медичних висновків містить архів бюро станом на 01.11.2017 року?
3. Яка кількість медичних висновків зберігається в архіві бюро за період с 1 січня 2000 року по 31 грудня 2000 року?
4. Яка кількість працівників, їх ПІБ, та посади завідували архівом бюро за період з 1січня 1999-го року по вересень 2017-го року?
5. Яка кількість працівників, їх ПІБ, посади закріплена за архівом бюро в період з 1 січня 2017 по 01.11.2017-го?
6. Яким чином фіксується зникнення або знищення, руйнування висновку експерта?
7. Якими наказами, посадовими інструкціями регулюються дії керівника, в разі, якщо виникла ситуація з виявленням того, що зникли, або пошкодилися експертні висновки. Додайте копію цієї посадової інструкції
8. З якого часу існує архів бюро в приміщенні за адресою м. Чернігів, вул.Шевченко, 36?
9. В яких приміщеннях і за якими адресами існував архів бюро в період з 1999-го по 2017-й рік?
10. Яким чином фіксується документально співробітником архіву той факт, що експертний висновок вилучався за архіву у певних службових цілях (наприклад, доправлявся до іншого міста, іншої медичної/експертної установи, вилучався слідчим і таке інше)?
11. Яка кількість експертних висновків була пошкоджена/знищена/пропала за період з 1 січня 2000 року по 01.11. 2017-го року? Надайте стислий перелік цих документів, з номерами цих висновків, та прізвищ трупів, по яким вони оформлювалися.

Но, к сожалению, в ответе, который мы получили были лишь данные о тех помещениях, где хранились документы, так, к примеру, с 2009-го по 2012 архив бюро размещался в неотапливаемом гараже на улице...







Журнал посещений Бюро СМЭ

В устной беседе Игорь Владимирович Потапенко позже сообщил, что после ухода следователя сотрудники перепровели весь архив, но так и не нашли экспертизы трупа Федора Малого. Также в штат была введена должность архивариуса, которая ранее была не предусмотрена, и мы надеемся, что теперь руководство будет более бдительно относиться к хранению документов.

Сам эксперт Владимир Ювчик насчет пропажи пояснил, что, экспертизы не так и редко запрашивают следователи, отправляет Бюро их и в столицу для проведения проверок, но часто их не возвращают, если это никто не проконтролировал. То, что пропало сразу 39 штук подряд, то в Киев забирают документы сразу пачками, к примеру с 10-го по 50-й номер и так далее. «По крайней мере, так было раньше, а сейчас не знаю какие порядки», - сообщил Владимир Ювчик нашему корреспонденту.

Что касается ценности самих пропавших документов, то мы решили выяснить этот вопрос у людей, которые компетентны в данном вопросе. Так как было не совсем понятно, действительно ли раз старые и если когда проходил суд оригиналы были в наличии (или не были?), то какая разница раз пропали. С другой стороны раз документы длительного хранения, значит – важные, а в интернете мы нашли информацию о том, что многие люди разыскивают родственников даже через подобные документы, либо восстанавливают события и информацию о людях, что касалась их семьи или важных событий.



Андреев Сергей Анатольевич заведующий централизованного патологоанатомического отделения морга на ул.Мая, 168
ответил на вопрос нашего корреспондента о том, где искать дополнительную информацию об экспертизах по трупам:
- Во-первых, существует такой документ, как Журнал регистрации и выдачи трупов, форма которого утверждена Минздравом. Туда записывают данные, когда поступило тело и кому и когда выдано. Для производства экспертизы пишется постановление следователя, затем на каждый случай вскрытия судмедэксперт оформляет акт судебно-медицинского исследования, который и хранится в Бюро СМЭ.

- Так в том то и дело, что из бюро эти документы пропали…
- Такого не может быть. Пропасть такой документ номинально не может, если он пропал, значит, это форс-мажор, понимаете. Его могут затребовать следователи, но просто так, чтобы не было записей о том, что они для чего-то были изъяты из хранилища – так не бывает. Это если не кража, то какая-то экстраординарная ситуация. Эти документы хранятся 25 лет, их просто так кому попало на руки не выдают. В оригинале экспертизы также имеется корешок справки о смерти, которую в копию экспертизы в уголовное дело не подкладывают.

- Что касается журналов смерти, то по срокам их хранения в архиве СМЭ я точно не скажу, так как наши журналы отличаются от тех, что ведут они – наши трупы все некриминальные, если не ошибаюсь, мы их храним 25 лет. Храним и протоколы вскрытий.

- Но в любом, случае, если из отделения изымается какая-либо документация, то на имя начальника отделения пишется соответствующий запрос, с просьбой выдать конкретный протокол, на конкретного человека, с указанием целей для чего это делается. И он остается у руководителя и является свидетельством того, что документ выдан определенному лицу под определенные цели.

- В нашем учреждении подобный факт пропажи расценивался бы, как служебная халатность, в первую очередь, со стороны руководителя. А вообще в жизни всякое может случиться, но порядок должен быть именно такой, как я вам озвучил выше. Ведь никогда не знаешь, какой случай окажется важным для кого-то. В наших правилах прописано, что пропажа первичной документации из архива – является форс-мажором.

Начальник Житомирского областного бюро судебно-медицинской экспертизы Виталий Зозуля высказал свое мнение о ситуации с пропажей экспертиз:
- Ранее справка о смерти выдавалась родственникам, а ее корешок оставался при бюро, с 2007 года свидетельство о смерти (форма 106) выдается в двух экземплярах, один из которых хранится 3 года при бюро, оригинал отдается родственникам, которые сдают его в органы местной власти – в ЗАГС или сельраду, в зависимости от того, где похороны.

- Выводы экспертов хранятся 25 лет. В том случае, когда тело направлялось на судебно-медицинское исследование (как оно называлось по старому Криминально-процессуальному кодексу до ноября 2012-го года) врачебное свидетельство о смерти выписывает врач судмед-эксперт.

- Помимо этого существует журнал регистрации трупов в судебно-медицинском морге, в котором указывается фамилия, имя, кто вынес постановление, какого числа проходило вскрытие, кто его проводил, диагноз и номер свидетельства о смерти. Такие журналы тоже хранятся 25 лет, затем передаются в госархив, а вот выводы эксперта подлежат спустя этот же срок уничтожению, так как это достаточно объемный документ. У нас 3.5 тысячи трупов год, а это 3.5 тысяч выводов, каждый из которых минимум занимает 8 страниц, хранить такие объемы экспертиз более 25 лет нереально. Журнал же идет в формате А2, в котором на одной страничке записано 5-7 трупов.

- У нас в Житомире 4 морга, но судебно-медицинский – один, и он находится в 15 километрах от города, поэтому был дублирующий журнал в самом морге, и родственники получали свидетельства о смерти, как в этом морге, так и в административном корпусе.

- А давно у них такой срок хранения?
- Думаю, с 1923 года, когда был создан народный комиссариат охраны здоровья и отделения судебно-медицинской экспертизы.

- У вас в бюро были случаи, чтобы пропадали выводы экспертов из архива?

- Был случай, когда нас затопили соседи сверху, так как архив бюро находится в жилом доме.

- А чтобы именно пропали, если не затапливало и не было пожара?

- Ну, вы что, это же статистические документы строгой отчетности. А так проблем нет, если людям надо восстановить информацию, они обращаются, и если мы можем помочь и найти данные, выписываем им дубликаты справок о смерти, если они еще у нас, а если уничтожены спустя 3 года, то даем выписку из журналов о смерти.

Заместитель начальника Управления охраны здоровья (именно к этому управлению относится Черниговское бюро СМЭ) – начальник отдела организации медицинской помощи и мобилизационной работы Пулин Владимир Алексеевич, ответил на наши вопросы:
- До Потапенко там был совсем другой человек – Владимир Вишневский (мобильный номер Вишневского отключен, мы пытались дозвониться ему в течение нескольких дней – прим.авт.), затем некоторое время исполняющий обязанности. Как вы себе представляете инвентаризацию архива, что содержит тысячи и тысячи этих экспертиз? Два главврача садятся и изучают эту кипу бумаг посписочно?

- Если брать меня, то я отвечаю за часть секретного архива, и когда я ее принимал составляли акт, была экспертная комиссия из 24-х человек, но у меня там этих дел буквально 100 документов. Все члены комиссии поставили подписи о том, что все эти документы – в наявности.

- А вы уверены, что эти экспертизы не изымались? К нам тоже иногда приходят следственные органы и требуют копии медкарт, и даже не копии, а оригиналы. А сами их забирают, и они годами у них лежат, после чего пишут запросы, чтобы мы их выдали, то что им надо видите ли провести по ним экспертную комиссию. И я вынужден писать, что у нас их нет.

- А кто несет ответственность за невозврат документов?
- Ну, уж точно не архив, в том случае, если у нас их изъяли по постановлению следователя.

- Изъятие документов органами для проведения следственных действий как-то фиксируется документально?
- Не знаю этих тонкостей, не могу ходить в каждое учреждение и уточнять, что где и как фиксируется. Да и если вы говорите, что тем документам по 17 лет, сложно установить, что с ними за столько лет могло приключиться. Пишите письменный запрос на Потапенко, и пусть этим следственные органы занимаются. Вдруг их действительно изымали и они до сих пор у кого-то из следователей лежат?



С этим вопросом мы обратились 11 мая к следователю Владимиру Пышенко. Он сказал, что в ходе временной выемки оригинала экспертизы Богдана Васеки он попросил руководство бюро СМЭ предоставить протокол, которым подтверждена выемка из учреждения экспертного вывода по трупу Федора Малого. Такого документа в наличии не оказалось. То есть экспертизу кто-то изъял с нарушением Правил организации деловодства и архивного хранения документов в государственных органах, органах местного самоуправления, предприятиях, учреждениях и организациях, которые учреждены приказом Минюста.

А в правилах написано следующее:

Керівники структурних підрозділів установи і працівники, відповідальні за організацію діловодства в цих підрозділах, зобов’язані забезпечити зберігання документів і справ.
Вилучення оригіналів документів (справ) допускається з дозволу керівника установи з дотриманням вимог, зазначених у пункті 14 розділу I цих Правил, а саме:
Вилучення (виїмка) оригіналів службових документів із документаційного та архівного фондів установи повинно(а) бути тимчасовим(ою) і лише у випадках, передбачених законом. У разі вилучення (виїмки) оригіналів документів, що здійснюється за письмовою вказівкою керівника установи, в установі обов’язково залишаються копії цих документів, засвідчені відповідно до пунктів 8, 9 глави 10 розділу II цих Правил, та протокол вилучення (виїмки).
- Експертиза цінності документів у діловодстві проводиться щороку в структурних підрозділах установи безпосередньо особами, відповідальними за організацію діловодства в цих підрозділах, разом з ЕК під методичним керівництвом служби діловодства та архіву установи.
Під час проведення експертизи цінності документів у діловодстві вирізняють чотири групи справ:
постійного зберігання;
тривалого (понад 10 років) зберігання;
тимчасового зберігання (до 10 років включно);
ті, що підлягають знищенню у зв’язку із закінченням строків їх зберігання.
У разі встановлення в процесі експертизи цінності фактів нестачі документів і справ, що внесені до номенклатури, відповідними структурними підрозділами установи здійснюється їх розшук. У разі негативного результату розшуку керівник установи за поданням служби діловодства або керівника архіву (особи, відповідальної за архів) створює комісію зі службового розслідування, призначає службове розслідування і видає наказ про притягнення до відповідальності осіб, винних у втраті документів або справ. Довідка про причини відсутності документів або справ, підписана членами комісії та керівником відповідного структурного підрозділу, передається до архіву установи.
На підставі довідки архів складає акт про нестачу справ (документів) у структурних підрозділах за формою, наведеною в додатку 13 до цих Правил, який підписує керівник архіву (особа, відповідальна за архів), візує керівник служби діловодства та затверджує керівник установи.


Следователь Пышенко сообщает, что на данный момент дело не закрыто. Ему еще необходимо получить копии и оригиналы экспертиз из материалов уголовного дела, а затем провести почерковедческую экспертизу, которой, возможно, будет установлено, кто же подписывал и готовил документы по экспертизам трупов Васеки и Малого и являются ли они подделкой.

Прокомментировал ситуацию с экспертизами по уголовному делу черниговских пожизненников и судмед-эксперт с внушительным стажем работы и безупречной репутацией в среде коллег и юристов 72-летний Николай Николаевич Тагаев, который, к сожалению, скончался в марте этого года. Экспертный вывод по делу двойного убийства на Валу был последним, который завершил еще осенью 2017-го Николай Николаевич. Интервью, которое мы брали у него в Харькове, также стало последним для эксперта высочайшего уровня. Николай Тагаев последние 2 года боролся с раком, но до последнего продолжал работать, консультировать людей и даже вел студентку, которую видел своей преемницей и спешил передать ей полученные знания, как и многим другим, которых обучал во время преподавательской деятельности на кафедре криминалистики харьковского вуза. Пока мы беседовали с ним, Николаю Николаевичу поступали звонки со всей Украины, люди видели в нем надежду и человека, что сможет разгадать те загадки, которые не под силу рядовым экспертам в регионах.



Николай Тагаев хотел выступить в Деснянском районном суде, чтобы защитить свое консультативное заключение и возможно, не только пролить свет на таинственное убийство в центре Чернигова, но и дать шанс на справедливое судебное решение, осужденным до конца жизни людям. К сожалению, из-за того, что судьи первой инстанции затягивали дело месяцами, тогда как Апелляционный суд просил провести все заседания в течение двух месяцев, это ему сделать не удалось. Надеемся, записанное с ним интервью, пусть и после его смерти, послужит своего рода выступлением, если не для судей и присяжных, то хотя бы наших читателей.

Биографическая справка:

После получения высшего образования в Харьковском медицинском институте и пройдя службу в армии врачом, Николай Тагаев поступил на работу в Харьковское областное бюро судебно-медицинской экспертизы на должность судебно-медицинского эксперта морга, где проработал до 1979 г. В 1974 г. поступил и в 1978 г. окончил заочную аспирантуру при кафедре судебной медицины Харьковского медицинского института. С 1979 г. работал ст. преподавателем, а затем доцентом кафедры судебной медицины Украинского института усовершенствования врачей, до ноября 1991 г. Кандидатскую диссертацию защитил в 1982 г. Ученое звание доцента присвоено в 1991 г. С ноября 1991 г. по май 1992 г. работал судебно-медицинским экспертом филиала №2 в Харьковском областном бюро СМЭ судебно-медицинским экспертом - танатологом. С мая 1992 г. поступил на службу в Харьковский национальный университет внутренних дел на должность доцента кафедры криминалистики, а затем - профессора названной кафедры. В 2005 г. в звании полковника ушел на пенсию. С 2005 г. работал профессором названной кафедры, одновременно совмещал преподавательскую, научную и практическую работу в Харьковском национальном университете им. В.Н. Каразина. В 2006 г. присвоено звание «Заслуженного доцента Харьковского национального университета внутренних дел». С 2010 г. по 2012 г. работал профессором кафедры уголовно-правовых дисциплин в Харьковском национальном университете им. В.Н. Каразина. За время работы преподавателем опубликовано 105 научных работ. Среди них монография в соавторстве, ряд учебных пособий, как в соавторстве, так и единолично, 2 издания авторского учебника «Судебная медицина». Награжден 2-мя медалями и 3-мя знаками отличия МВД Украины. В соавторстве и лично написал 15 книг по судебно-медицинской тематике, еще 10 остались не дописаны.

Николай Николаевич к вопросу о подделках документов подвел исторический пример. Обозначив, что с тех пор на территории бывшего СССР мало что изменилось. Так ярким свидетельством того, что эксперт за деньги или по указке сверху может поставить подпись под заведомо неправдивой информацией является дело мултанских вотяков.

- До революции был такой профессор Косоротов, который заведовал кафедрой Ленинградской медицинской академии. За 400 золотых царских рублей он написал заказное заключение. Но подключилась общественность, интеллигенция, после чего было доказано, что вотяки здесь не при чем, это было политическое дело.

- Государственная судебная медицина всегда была служанкой государственных лиц. Даже санитары могут делать подмены документов, объектов, не говоря уже о коллегах, начальстве, прокурорах и правоохранителях. Я же всегда старался исходить из принципов законности и порядочности, з что меня и не любили. Темой моей первой диссертации стала мотоциклетная травма, на тот момент, я был второй кто за нее взялся во всем Советском Союзе. Мотоциклетная травма считается самой сложной из автомобильных травм. Главными своими наставниками в жизни Николай Тагаев называет Эбеля Юзефа Петровича и Льва Викторовича Станиславского.
- Это были поистине два аса в своей профессии. Юзеф во время войны написал работу, которая получила Сталинскую премию, но из-за несносного характера его докторскую диссертацию не пропустили. Она была посвящена осмотру места происшествия и следам крови, он практически первый в СССР пояснил и очень подробно, как восстановить события именно по следам крови.

- Это же то на чем и вы специализируетесь – следы крови?
- Не только, моя специализация - судебно-медицинская травматология.

- Станиславский был вторым по значимости в получении опыта в профессии для меня. Он отличался тем, что не раскрывал сразу все свои секреты ученикам.

- А какие могут быть секреты в такой работе?
- Да тоже фотографирование. Тогда была старая техника не цифровая, и чтобы сделать хороший доказуемый снимок, наводку надо было делать не по масштабу, а по объекту съемки. Правильно нужно класть возле объекта и линеечку, чтобы верно можно было по масштабу сказать размеры повреждений.



- После работы в Областном бюро СМЭ Харьковской области я 13 лет отпахал в Украинском институте усовершенствования врачей. В моих группах всегда был перебор, плюс 27 общественных нагрузок. Учил студентов не для галочки, а в реальных условиях, водил на вскрытия, в моем музее было больше 100 черепов, работали и с мокрыми препаратами. Всего выпустилось 18 тысяч студентов за это время. На тот момент завуч университета заболела раком, многие люди нашей профессии умирают именно от этой болезни, из-за того, что постоянно вдыхаем пары формалина. После моего ухода оттуда кафедра практически развалилась, я вел самые сложные лекции по травматологии: это повреждения тупыми орудиями, транспортная травма, переломы, подготовил два уникальных новых цикла для обучения.

- Сколько вам пришлось сделать экспертиз за всю жизнь?
- Да разве все их посчитаешь, вскрыл более 5000 тел. Последнее время мне приходится сталкиваться с самыми сложными делами, которые делают исключительно эксперты высочайшей квалификации. В ходе прохождения экзаменов на квалификацию приходится отвечать на более чем 900 вопросов при этом 90% ответов должны быть верными. А почему я говорю высочайшей, да потому, что судебно-медицинскую травматологию, у нас в Украине досконально знают лишь несколько человек, это Бурчинский Василий Георгиевич (бывший начальник республиканского бюро), Олег Владимирович Филипчук (Киев) и я.

- В работах, которые касаются медицинской травматологии важную роль играет танатогенез – динамика клинических, биохимических и морфологических изменений в процессе умирания. Вот, как раз, навыками танатогенеза, судя, по заключениям экспертов, с которыми мне доводилось ознакамливаться, - мало кто владеет. Пришлось написать книгу на эту тему, которая через месяц появится на прилавках. Всего у меня вышло около 15 книг.

- Отмечу, что подтолкнул меня к написанию книг изначально один из моих учителей и коллег – академик Топоров Геннадий Николаевич, профессор топографоанатом (топографиическая анатомия — научно-прикладная дисциплина, раздел анатомии человека, изучающий послойное строение анатомических областей, взаиморасположение (синтопию) органов, их проекцию на кожу (голотопию), отношение к скелету (скелетотопию), кровоснабжение, иннервацию и лимфоотток в условиях нормы и патологии). К сожалению, он умер в возрасте 92-х лет, был уникальнейшим человеком и интересным собеседником, мы даже долгое время не знали, что он был практически всю жизнь засекречен, так как являлся первым врачом на первой атомной подводной лодке.

- Меня работа заставила не только книги писать, но и получить высшее философское образование. По моему мнению, преподаватель без философии жить не может, а судебный медик тем более. Судебную медицину втупую изучать нельзя, она очень динамична, изменяется как в пространстве, так и во времени. У меня даже на визитке с обратной стороны напечатано высказывание, которого я придерживаюсь практически всю жизнь. Оно принадлежит нашему земляку профессору Мухину, который был протеже знаменитого хирурга Н.И.Пирогова.

- Расскажите, каким образом проходит работа по составлению экспертного заключения?
- Недавно я опубликовал на эту тему книгу, которая так и называется «Оценка заключения судебно-медицинского эксперта следствием, судом, адвокатом». Я работаю с юристами, в том числе и провожу лекции для них, и увидел, что они плавают в вопросе, поэтому была составлена данная монография.







Книги Тагаева содержаться и в его личной библиотеке дома

- А вообще при составлении любого экспертного заключения эксперт должен руководствоваться тремя основными документами, это: приказ №6 (Інструкція про проведення судово-медичної експертизи), Закон о судебной экспертизе и УПК, хотя кодекс в новой редакции просто отвратительный, выброшены все важные разделы. Кстати, на проект закона по нему я написал страниц 100 замечаний, которые как мне обещали рассмотрят составители, но ни одно из них не прошло.

- Так как произошла смена поколений и старички ушли в частную практику, то молодые, что пришли на их место – попросту делают халтуру. Также было издано дополнение к закону, которое ограничило права судебно-медицинских, судебно-психиатрических и криминалистических экспертов, теперь такие эксперты должны быть только государственными. И понятно почему, ведь, государственный эксперт в подавляющем большинстве случаев будет делать то, что его попросят, а не так как надо по закону.

- В хирургии есть правило: не отходить от пациента, пока не поймешь в чем дело. Это правило переделано под себя судебными медиками: не отходи от трупа, пока не поймешь, что там. Труп надо любить, как любимую женщину, ведь он дает массу информации. Для меня работа с трупом - как занимательная книга.

- Если речь идет о построении конструкции экспертного заключения по материалам дела, то это чисто творческий процесс, не существует трупа, по которому можно было бы написать заключение исходя из какого-либо стандарта. Оно состоит из двух частей – констатирующей (сейчас ее называют синтезирующей) и резюмирующей. В констатирующей части перечисляются повреждения, данные о которых можно получить из следственных документов, по ОМП, протоколов допросов, показаний свидетелей и прочее. В синтезирующей части заключения надо объяснить, - почему это так. Что касается повреждений, то здесь надо охарактеризовать орудия травмы.
- Для начала я читаю дело с карандашом и закладками, «беременею» им и откладываю на неделю, перевариваю полученную информацию. Я могу думать о нем ночью, днем, в транспорте и так далее.

- В экспертизах по трупам Малого и Васеки все время фигурирует параметр «тупой предмет», что это значит?
- Есть компетенция эксперта, которая записана в 6-м приказе. Определения предмета, орудия и оружия это компетенция эксперта-криминалиста. К примеру, возьмем кухонный нож, одно дело если положить в карман и отнести на заточку на рынок, второе, если его носить с собой с целью убить кого-то. Может ли нож быть орудием убийства определяет эксперт-криминалист. Также по характеру травм эксперт должен выйти на предмет/ы, которым/и их наносили.

- Далее в экспертном выводе пишется то, что наши эксперты почти никогда не делают – соответствие объективным судебно-медицинским данным. То есть расписывается соответствие и несоответствие травм к показаниям и другим материалам дела. В вашем деле таких выводов, обоснованных результатами исследования и танатогенезом – нет. Некачественно проведены допросы и воспроизведения. По этим вопросам хоть тоже книги пиши, - вздыхает Николай Николаевич.

- Если брать мои выводы по делу убийства на Валу, то они явно более обоснованы, чем это сделали черниговские эксперты. А вообще самая большая проблема в нашей сфере работы, это что, что эксперты ленятся составлять именно обоснованные выводы результатами исследований. Просто пишут, что это «не противоречит следственным данным». А почему не противоречит, где выводы эксперта?

- Или когда их спрашивают: могли ли образоваться повреждения от удара кирпичом либо палкой? Отвечают, что могли. А не поясняют, почему и как могли. Характеристики орудия травмы в экспертизе даны, процессы заживления есть, но нет же в конце никаких обоснований. «Не исключена возможность», как пишут многие эксперты - что это за выводы, спрашивается?, - возмущается работой коллег Николай Тагаев.

- В вашем деле есть описание окровавленного куска кирпича серого цвета с места ОМП. Кирпич сделан из материала, включения которого неизбежно попадают в рану при соприкосновении с ней. Но в вашей экспертизе включения в ранах от тупых орудий не описаны. Нашли и окрашенные в зеленый цвет палки, тоже в крови. Если грани были окрашены то частицы краски тоже попали бы в рану, но данных о каких-либо включениях в ранах потерпевших в экспертизах по этому делу нет.

- Также существуют такие понятия, как последовательность, очередность и механизм, и их часто путают. Следователя, как правило, интересует механизм образования повреждения и очередность, то есть какой был удар нанесен первый, второй и так далее, а механизм того, куда перемещался человек после удара – это никому не интересно. Последовательность, между тем, это непрерывный процесс.

- Что самое тяжелое в работе эксперта?
- Думать, на втором месте – работа с трупом. Труп я воспринимаю, как больного – и если больного надо прооперировать, то труп оперативно выдать родственникам для захоронения.

- Чем отличается консультативное заключение, который вы подготовили по делу убийства на Валу от обычной экспертизы или комиссионной?
- Консультативное заключение делается реже, но при этом ничем не отличается от экспертизы, юридически главное отличие в том, что эксперт при составлении заключения не предупреждается об уголовной ответственности.

- Приведу пример того, какую роль сыграл мое консультативное заключение в судьбе молодой харьковчанки, которая была осуждена за убийство родной матери. Дело вела судья Светлана Александровна Орлова. Судья попросила исследовать узлы, которые были на веревке, завязанной на горле и руках потерпевшей.

- Так, есть ряд узлов, которые умеют вязать представители определенных профессий. К примеру, морские узлы, те, что вяжут туристы, и те, что умеет делать только спецназ.

- То были 90-е годы, развал Союза, начался дикий разгул преступности, афганцы стали государству не нужны и пошли в «бизнес». Один из таких нашел женщину, с которой у них получился общий бизнес, а у нее был 18-летняя дочь. Дочка была с очень слабым здоровьем, постоянные болезни, операции, роста среднего, но очень-очень худенькая. Все деньги, что получали от бизнеса, хранились дома у потерпевшей. А в один прекрасный день дочь пришла домой и увидела связанную веревкой мертвую мать. Специфические узлы были завязаны на шее и руках. В те года от следователей тоже требовали молниеносную раскрываемость, и убийство матери повесили на дочь. Но судья засомневалось, что такое немощное создание способно на жестокое преступление, ей не давали покоя эти странные узлы. Девочку посадили и она года полтора провела за решеткой.

- Меня пригласили в дело, в качестве специалиста, и судья спросила простой ли это узел, а я в этом разбирался, так как в свое время увлекался горным туризмом. Посмотрел, говорю, нет – не простой, но дайте изучить его дома. Она сказала, что не даст, тогда пришлось зарисовать его и воспроизвести похожий на куске веревке. Поднял всех своих знакомых, в том числе и Сергея Бершова, который первым в Советском Союзе покорил Джомолунгму, Александра Булашева, который в 80 лет стал полным мастером спорта по всем видам туризма, Алексея Шостенко, мастера спорта по водному туризму и многих других. В литературе по туризму, которую они мне передали, такой узел не нашел. Пошел в библиотеку при Харьковском университете внутренних дел, меня ее заведующая пускала в книгохранилище. Там я нашел 2 занимательные книги, двухтомники по самообороне без оружия под авторством Волостных и еще одну, созданную для работников НКВД, не помню автора. И вот в этой книге я нашел точно такой узел, что проходил по делу у судьи Орловой. Трасолог Олег Мотин из КНИИЭСЕ при этом тоже подтвердил мое экспертное заключение. В итоге эту девочку освободили из зала суда.

- А почему милиция не догадалась, что надо копать под афганца, он же был должен был быть первым в списках подозреваемых, имея такой опыт.
- Вот, не знаю не догадалась или им заплатили, но и они прочитав мой вывод были вынуждены признать его правильность.

- Вы делали ранее экспертные заключения в делах пожизненников?
- И не одно, в том числе и по нашумевшему делу Александра Рафальского. Там ляп на ляпе. У жертв около 30 колото-резаных следов на одежде, а на трупах при этом ни одного.

- Какие последние консультативные выводы вы защищали в суде?
- Летом ездил в Днепропетровск, дело было похоже с тем, что произошло в Чернигове на Валу, еще одно слушалось в Краматорске, где по ч.1 ст.115 обвиняли мужчину.

Корреспондент Gorod.cn.ua проверил исход Краматорского дела и выяснилось, что обвиняемый был оправдан приговором суда, что вступил в законную силу 18.04.2018.  Суд первой инстанции посчитал доводы Тагаева весомыми, а его исследованием утверждалось, что имело место быть изменение положения тела убитой, вскоре после смерти, уничтожения следов крови на определенных участках; несоответствие показаний обвиняемого о причинении потерпевшей ударов ножом в правый бок локализации раны на передней поверхности груди слева; несоответствие показаний ее сожителя об ударе обвиняемым рукой в область лица потерпевшей; несоответствие показаний свидетеля, о выявлении лежащей на крыльце убитой и переворачивания ее трупа, а также приведены, какие именно нарушения Правил проведения судебно-медицинской экспертизы (исследования) трупов обнаружены специалистом Тагаевым при исследовании представленных заключений судебно-медицинских экспертиз №365 и №34. Также судом по ходатайству стороны защиты была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено Днепропетровском областном бюро СМЭ. Эти эксперты пытались в суде доказать верность предыдущих экспертиз, но Николай Тагаев, обоснованно оспорил и их выводы, поэтому суд согласился со всеми его замечаниями и посчитал их более весомыми и доказанными.
Апелляция приговор не отменила, но внесла некоторые изменения, относительно экспертиз №34, 125, 365, которые оспаривал в суде Тагаев – а именно признать их допустимыми доказательствами.

- Какая травма считается самой сложной для определения?
- Автотравма и кататравма (от падения с большой высоты). Я до сих пор, когда вижу в городе новые модели автомобилей или мотоциклов подхожу и разглядываю детали, в уме представляя, какой вред каждая из них может нанести человеку в случае аварии. Главная проблема экспертов в данном случае заключается в том, что они плохо знают физику, биомеханику, да и медицину. Я же в свое время изучал труды Бернштейна в области биомеханики (движение человеческого тела). Эксперт должен знать и физику твердого тела, которую в мединституте не учат.

- Для примера рассмотрим признаки очередности переломов костей черепа для того, чтобы сказать какой был удар первым, вторым и так далее. В Харькове прошла серия убийств, где людей убивали тупыми орудиями, от которых образовывались травмы черепа. При этом одно повреждение у всех трупов четко отображало характеристики орудия травмы, а последующие – нет. Начальник морга попросил собирать черепа по этой серии убийств, так как чувствовал, что со временем можно будет понять загадку. Эксперт Георгий Голобродский, который исследовал тела по этой серии убийств, рассказал о необъяснимых травмах черепа своему другу профессору, который заведовал кафедрой в строительном институте, они с ним часто играл в шахматы. А тот в ответ, воскликнул, что это элементарный сопромат. Череп – это арочная конструкция, в чем-то сходная с арочным железнодорожным мостом. Чтобы разрушить весь мост надо выбить одну пору, и когда поезд по нему пройдет, - мост разрушится. Первый удар сохраняет в себе всю энергию удара и образуется дырчатый перелом, а это влечет за собой нарушение всей конструкции, и тогда последующие удары не будут отображать характер орудия травмы.

- Или рассмотрим падения с высоты на поверхность. В ходе драки, они также имеют место быть. Во многих документах, вы наверно встречали формулировку «падение с высоты собственного роста» - это абсолютно неверная трактовка, дословно она означает, что вы залезли себе на голову и упали. В одном из дел, которые я изучал, был случай, когда человек упал на поверхность, где торчали булыжники и получилось три раны от одного падения. А для падения на поверхности характерно расположение повреждения, в отличии от травм ускорения. И чтобы все эти травмы верно проанализировать надо очень много знать и читать, травматология – очень обширная сфера, где стандартных случаев не бывает, - поясняет Николай Тагаев.

Слушание по делу Калия-Николаенко по новыявленным обстоятельствам назначено на 13 и 19 июня 2018 года, защитой заявлен отвод двоих присяжных, одна из которых оказалось подругой родственницы осужденного, а также вызов троих свидителей и слушание экспертного заключения Николая Тагаева. Скорее всего, это будет финальное заседание в суде первой инстанции, об исходе которого мы сообщим в конце июня на страницах нашего портала.

Gorod.cn.ua

Теги: экспертизы, бюро СМЭ, морг, Пышенко, Потапенко, Тагаев, Синица, Зленко Андреев, Калий, Николаенко

Добавить в:
Армения

Стомат Гарант

ЦентрКомплект